В декабре я занялся тем, для чего люди избирают президентов: начал принимать решения. Поскольку я обещал сфокусировать все внимание на экономике, «подобно лазерному лучу», то начал именно с этого. 3 декабря в резиденции губернатора я с глазу на глаз встретился с Аланом Гринспеном, председателем Совета управляющих Федеральной резервной системы. Человек, занимающий такую должность, имеет колоссальное влияние на экономику, преимущественно через установление Федеральной резервной системой краткосрочных процентных ставок, что, в свою очередь, влияет на долгосрочные ставки в бизнесе и потребительском кредитовании, включая ипотечное кредитование. Поскольку Гринспен был блестящим специалистом во всех областях экономики и опытным участником «игр» в вашингтонских властных структурах, его заявления в речах и выступлениях в Конгрессе имели большой вес. Я знал, что Гринспен — консервативный республиканец, которого, возможно, огорчило мое избрание, однако полагал, что мы сможем работать вместе, по трем причинам: я верил в независимость Федеральной резервной системы; так же, как и Гринспен, я считал, что необходимо сократить дефицит; Гринспен, как и я, тоже некогда играл на тенор-саксофоне и так же, как и я, решил, что будет гораздо разумнее зарабатывать на жизнь чем-нибудь другим.
Через неделю я стал объявлять о назначениях в состав кабинета, начав со своей экономической команды. Первым был назначен Ллойд Бентсен, председатель Финансового комитета Сената, ставший министром финансов. Бентсен — демократ, выступавший в поддержку бизнеса, который, тем не менее, заботился о простых людях. Это был высокий и стройный человек с аристократическими манерами. Выходец из богатой семьи в южном Техасе, во время Второй мировой войны он служил в Италии пилотом бомбардировщика, а затем был избран в Палату представителей Конгресса США. Проработав там три года, Ллойд ушел из Палаты представителей и занялся бизнесом, затем в 1970 году был избран в Сенат, причем нанес поражение своему сопернику — конгрессмену Джорджу Г.У. Бушу. Мне нравился Бентсен, и я считал, что он будет прекрасным министром финансов: Ллойд пользовался уважением на Уолл-стрит, эффективно взаимодействовал с Конгрессом и поддерживал мои цели, заключавшиеся в восстановлении высоких темпов экономического роста и уменьшении бедности. Заместителем Бентсена на посту министра финансов должен был стать Роджер Олтмэн, вице-президент инвестиционной фирмы Blackstone Group, в течение всей жизни придерживавшийся демократических взглядов, а также большой специалист по финансовым вопросам, призванный укрепить нашу команду и наши связи с Уолл-стрит. Двадцативосьмилетний Ларри Саммерс, который должен был стать помощником министра финансов по международным делам, был самым молодым штатным преподавателем Гарвардского университета. Он оказался еще более способным человеком, чем я предполагал.
На пост председателя Административно-бюджетного управления я назначил Леона Панетту, конгрессмена от штата Калифорния, который был председателем Бюджетного комитета Палаты представителей. Этот пост всегда считался важным, однако для меня он имел особое значение, поскольку я хотел разработать бюджет, который позволил бы одновременно и уменьшить дефицит, и увеличить расходы в областях, развитие которых было жизненно необходимо для нашего долгосрочного процветания, например таких, как образование и технология. Я не знал Леона до того момента, как пригласил на собеседование, однако на меня произвели большое впечатление его знания, энергия и манера популярно все объяснять. Заместителем Панетты стала Элис Ривлин, которая, как и Леон, была «ястребом» в вопросах борьбы с дефицитом и отзывчиво относилась к людям, нуждавшимся в федеральной помощи.
