На следующий день после выборов, когда ко мне поступали многочисленные звонки, телеграммы и письма с поздравлениями, я приступил к работе в переходный период между избранием президента и его инаугурацией. Есть ли на свете что-либо более постоянное, чем переходы и изменения! Праздновать было некогда, и мы не позволяли себе расслабиться, что, наверное, было ошибкой. Всего за одиннадцать недель мне и моей семье предстояло совершить переход от нашей жизни в Арканзасе к жизни в Белом доме.
Сделать нужно было очень многое: подобрать состав кабинета, назначить людей на высокие посты в правительственном аппарате и Белом доме; работать с людьми Буша над механизмом передачи власти; начать проводить брифинги по вопросам национальной безопасности и встречи с руководителями иностранных государств; установить контакт с лидерами Конгресса и закончить подготовку экономических предложений, которые я должен был им представить; разработать план выполнения других моих предвыборных обещаний; рассмотреть многочисленные просьбы о встречах и удовлетворить желание многих сотрудников нашей предвыборной кампании и основных моих сторонников как можно скорее узнать, войдут ли они в новую администрацию; а также реагировать на развитие событий. В следующие семьдесят дней их было много, особенно за границей: в Ираке, где Саддам Хусейн добивался отмены санкций ООН; в Сомали, куда президент Буш послал американские войска с гуманитарной миссией, чтобы предотвратить массовый голод; в России, где экономика была в состоянии полного краха, президенту Борису Ельцину противостояла ширившаяся оппозиция в лице националистов-экстремистов и не изменивших свои взгляды коммунистов, а вывод российских войск из балтийских стран откладывался. Список того, «что нужно сделать», увеличивался.
Несколькими неделями раньше мы без шумихи создали в Литл-Роке группу планирования перехода под руководством комитета, в состав которого вошли Вернон Джордан, Уоррен Кристофер, Мики Кантор, бывший мэр Сан-Антонио Генри Сиснерос, Дорис Мацуи и бывший губернатор штата Вермонт Мадлен Кунин. Руководителем аппарата сотрудников был Джеральд Стерн, исполнительный вице-президент компании Occidental Petroleum, который взял для этого отпуск на своей основной работе. Безусловно, нам не хотелось создать впечатление, что мы заранее были уверены в победе, поэтому все делалось тайно, нашего номера телефона не существовало в справочниках, а на дверях офиса, находившегося на тринадцатом этаже здания Worthen Вапк, не было никакой таблички.
Когда в среду Джордж Стефанопулос пришел в резиденцию губернатора, мы с Хиллари попросили его остаться руководителем отдела по связям с общественностью, но уже в Белом доме. Мне бы очень хотелось, чтобы сотрудником Белого дома стал и Джеймс Карвилл, который мог бы участвовать в разработке стратегии и держать нас в курсе событий, однако он считал, что не подходит для работы в правительстве, и за два дня до этого пошутил в беседе с журналистами: «Я не стал бы жить в стране, правительство которой взяло бы меня на работу».
Во второй половине дня в среду я встретился с членами переходного комитета и получил первые информационные документы. В половине третьего я провел короткую пресс-конференцию на внутренней лужайке резиденции губернатора. Поскольку президент Буш снова оказался в трудном положении из-за Ирака, я подчеркнул, что в Америке «в каждый данный момент только один президент» и что «внешняя политика Америки остается исключительно в его руках».
На второй день после моего избрания на пост президента я беседовал с несколькими иностранными лидерами и пришел в офис, чтобы заняться некоторыми делами штата и поблагодарить сотрудников аппарата губернатора за прекрасную работу в Арканзасе во время моего отсутствия. Потом мы устроили вечеринку для сотрудников штаба предвыборной кампании. У меня все еще был такой осиплый голос, что я с трудом мог произнести: «Спасибо». Большую часть времени я пожимал людям руки и ходил взад-вперед с плакатами на рубашке, на которых было написано: «Извините, у меня пропал голос» и «Вы отлично поработали».
В пятницу я назначил Вернона Джордана председателем, а Уоррена Кристофера — директором моего переходного комитета. Объявление об их назначении хорошо восприняли и в Вашингтоне, и в Литл-Роке, где оба пользовались уважением сотрудников штаба предвыборной кампании, многие из которых, что было вполне предсказуемо и понятно, по мере того как улетучивалась эйфория после нашей победы, стали больше демонстрировать усталость, проявлять раздражительность и тревожиться о будущем.
