Мистер Чемберлен отвел очень недолгое время пребыванию в Африке. И если учесть, что от Сринагара до мыса Коморин тысяча девятьсот миль, а от Дурбана до Кейптауна не меньше тысячи ста, то ему надо было преодолеть эти огромные расстояния с ураганной скоростью.
Из Наталя он поспешил в Трансвааль. Я должен был подготовить записку о положении индийцев и вручить ему. Но как добраться до Претории? Проживавшие там мои соплеменники не могли выхлопотать мне разрешение для срочного приезда туда. Война превратила Трансвааль в страшную пустыню. Нельзя было достать ни продовольствия, ни одежды. Магазины стояли пустыми или заколоченными, и требовалось время, чтобы вновь наполнить их товарами, начать торговлю. В ожидании улучшения продовольственного положения не разрешали возвращаться даже беженцам. Поэтому каждому трансваальцу требовалось исхлопотать себе пропуск. Получить пропуск было легко только европейцу, но для индийцев это было крайне затруднительно.
Во время войны в Южную Африку прибыло много чиновников и военных из Индии и с Цейлона, и британские власти считали своим долгом обеспечить тех из них, которые предполагали обосноваться в Южной Африке. Правительству все равно приходилось назначать новых чиновников, и эти опытные люди оказались весьма кстати. Благодаря изобретательности некоторых чиновников было создано новое ведомство. В этом проявилась их находчивость. Для негров уже существовало особое ведомство. Почему бы в таком случае не организовать нечто подобное и для азиатов? Аргументация казалась вполне убедительной. Когда я прибыл в Трансвааль, такое ведомство было уже учреждено и постепенно все шире распускало свои щупальца. Чиновники, выдававшие пропуска возвращавшимся беженцам, могли выдать их всем, но разве мыслимо было сделать это для азиатов без вмешательства нового ведомства? Чиновники рассуждали так: если выдавать пропуска по рекомендации ведомства, то уменьшатся их собственные заботы и ответственность. Дело было, собственно, в том, что новое ведомство для оправдания своего существования нуждалось в работе, а его сотрудники – в деньгах. Если бы работы не было, ведомство упразднили бы. Поэтому чиновники его и придумывали, чем бы заняться.
Индийцы должны были обращаться в это ведомство. Ответа они удостаивались лишь спустя много дней. Желавших вернуться в Трансвааль оказалось много; и сейчас же образовалась целая армия посредников, которые совместно с чиновниками грабили бедных индийцев, туго набивая свои карманы. Мне сказали, что нельзя получить пропуск без протекции, а в некоторых случаях, несмотря и на протекции, приходится давать взятку до ста фунтов стерлингов. Казалось, таким образом, что все пути для меня закрыты. Я отправился к старому приятелю, старшему полицейскому офицеру в Дурбане, и сказал ему:
– Пожалуйста, представьте меня чиновнику, выдающему пропуска, и помогите получить пропуск. Как вы знаете, я прежде постоянно проживал в Трансваале.
Он тотчас надел шляпу, пошел и устроил мне пропуск. До отхода поезда едва оставался час. Багаж мой был уже готов. Я поблагодарил старшего полицейского офицера Александера и выехал в Преторию.
Теперь можно было подумать о предстоящих трудностях. По приезде в Преторию я составил прошение. Насколько помнится, в Дурбане от индийцев не требовали, чтобы они заранее указывали имена своих представителей, но здесь, в Претории, существовало новое ведомство, и оно настаивало на этом. Индийцы в Претории уже были осведомлены, что чиновники хотели исключить меня из состава депутации.
Однако об этом тягостном, хотя и забавном инциденте речь пойдет в следующей главе.
Чиновники, возглавлявшие новое ведомство, никак не могли понять, каким образом я проник в Трансвааль. Они расспрашивали посещавших их индийцев, но те ничего определенного сказать не могли. Поэтому у чиновников возникло подозрение, что мне удалось приехать без пропуска, использовав свои прежние знакомства. В таком случае я подлежал аресту.
По окончании всякой большой войны существует обыкновение облекать правительственные органы особыми полномочиями. Так было и в Южной Африке. Правительство издало «Декрет о сохранении мира», по которому всякий проникший на территорию Трансвааля без пропуска подлежал аресту и тюремному заключению. Был поставлен вопрос о моем аресте на основании декрета, но никто не осмеливался потребовать, чтобы я предъявил пропуск.
