Манилал выздоравливал, но я убедился, что в доме в Гиргауме жить очень неудобно. Он был сырым и темным. Посоветовавшись с Шри Ревашанкаром Джагдживаном, я решил снять хорошо проветриваемое бунгало в пригороде Бомбея. Я занялся поисками в Бандре и Санта-Крузе. Но в Бандре находилась бойня, и поэтому мы не захотели там поселиться. Гхаткопар и его окрестности были слишком удалены от моря. В конце концов мы остановились на красивом бунгало в Санта-Крузе и сняли его, так как с точки зрения санитарии оно было лучшим из того, что мы видели.
Я купил сезонный билет в первом классе от Санта-Круза до Чёрчгейта и радовался, оказываясь подчас единственным пассажиром первого класса в своем купе. Очень часто я ходил пешком в Бандру, чтобы сесть там на скорый поезд, шедший прямо в Чёрчгейт.
Адвокатская практика в Бомбее велась успешнее, чем я ожидал. Клиенты из Южной Африки часто поручали мне разные дела, и этого было достаточно, чтобы обеспечить скромное существование.
Получить какое-нибудь дело в Верховном суде мне все еще не удавалось, но я присутствовал на инсценировках судебного процесса, которые устраивались в те времена, хотя никогда не решался принять в них участие. Вспоминаю, что видную роль всегда играл Джамиатрам Нанабхай. Подобно другим адвокатам-новичкам, я посещал слушание дел в Верховном суде скорее ради того, чтобы наслаждаться свежим бризом с моря, чем заботясь о расширении знаний. Я чувствовал, что не один поступаю так, – это было модно, и никто не испытывал стыда.
Я начал пользоваться библиотекой Верховного суда, стал завязывать новые знакомства и ощущал необходимость обеспечить себя работой в Верховном суде.
С одной стороны, я в некотором роде уже осваивался со своей профессией, с другой стороны, Гокхале не переставал следить за мной и строил собственные планы на мой счет. Два или три раза в неделю он навещал меня в моей конторе, часто с кем-нибудь из друзей, которым хотел меня представить, и знакомил со своими методами работы.
Но Бог ни разу не дал осуществиться моим планам и всегда направлял мою жизнь по своей воле.
Как раз тогда, когда я, казалось, начал устраиваться так, как этого хотел, я неожиданно получил из Южной Африки телеграмму следующего содержания:
«Ожидают приезда Чемберлена. Пожалуйста, приезжайте немедленно».
Я вспомнил о своем обещании и сообщил, что выеду, как только мне будут высланы деньги. Вскоре я получил ответ, отказался от аренды конторы и выехал в Южную Африку.
Я думал, что пробуду в Южной Африке не больше года. Поэтому оставил жену и детей в арендованном мною бунгало.
В то время я считал, что способные юноши, которые не смогли найти себе применения в родной стране, должны эмигрировать в другие страны. Поэтому я взял с собой четырех или шестерых юношей; одним из них был Маганлал Ганди.
Семья Ганди была большой. Она большая и поныне. Я решил найти всех, кто хотел идти нехожеными тропами и отважится поехать за границу. Мой отец устраивал некоторых из таких на государственную службу. Я же задался целью освободить их от этой обузы. Я не мог и не собирался обеспечивать их работой, но хотел, чтобы они приобрели уверенность в себе.
Я старался убедить этих юношей сообразовать свои идеалы с моими. Самого большого успеха я добился, наставляя Маганлала Ганди. Но об этом расскажу позже.
Разлука с женой и детьми, разрушение налаженной жизни и предстоящая неизвестность – все это некоторое время было мучительным, но я приучил себя к неизвестности. Не следует ожидать чего-то определенного в этой жизни, где все, кроме Бога, который есть истина, неопределенно. Все, что появляется и происходит вокруг нас, неопределенно и преходяще. Но есть высшее существо, сокрытое под видом определенности, и благословен будет всякий, кто сможет уловить проблески этой определенности и пристегнуть свою колесницу к ней. Поиски этой истины являются summum bonum[12] жизни.
В Дурбан я прибыл вовремя. Работа ожидала меня, так как день приема депутации у Чемберлена был уже назначен. Мне предстояло составить петицию для вручения ему и сопровождать депутацию.
Мистеру Чемберлену удалось получить от Южной Африки подарок в тридцать пять миллионов фунтов стерлингов и завоевать сердца англичан и буров. Поэтому он оказал холодный прием индийской депутации.
– Вы знаете, – сказал он, – что имперское правительство не располагает большой властью в самоуправляющихся колониях, но ваши жалобы кажутся обоснованными, и я сделаю все, что в моих силах. Однако и вы сами должны постараться поладить с европейцами, если хотите жить в их среде.
На членов депутации этот ответ произвел удручающее впечатление. Я тоже был разочарован и понял, что нам следует начинать все de novo[13]. Я объяснил создавшееся положение своим коллегам.
По существу, в ответе мистера Чемберлена все было правильно и сказано без обиняков. Он довольно вежливо напомнил нам о праве сильного, который всегда прав, или о праве владеющего мечом.
Но у нас не было меча. И едва ли нашим нервам и мускулам можно было нанести раны мечом.
