Так жил я в ожидании смерти. Но в один прекрасный день ко мне пришел доктор Талвалкар в сопровождении очень странного существа. Человек этот был родом из Махараштры. Большой славой он не пользовался, но когда я его увидел, сразу понял, что он, так же как и я, – человек с причудами. Он пришел испробовать свои методы лечения на мне. Он почти что закончил полный курс обучения в «Гранд медикал колледж», но не получил диплома. Позднее я узнал, что он был членом «Брахмо самадж». Доктор Келкар, так звали его, был человеком независимым и упрямым. Он ручался за действенность лечения льдом и хотел испробовать его на мне. Мы прозвали его «ледяной доктор». Он был глубоко убежден, что сделал открытие, которого не сумели сделать квалифицированные врачи. К нашему общему сожалению – моему и его, – ему не удалось увлечь меня верой в свою систему. Я верю до некоторой степени в ее действенность, но боюсь, что он поторопился с некоторыми выводами.
Но каково бы ни было его открытие, я позволил произвести на себе эксперимент. Лечение состояло в том, что все тело обкладывалось кусочками льда. Не могу подтвердить его претензию, что лечение эффективно подействовало на меня, но оно все же вселило в меня новую надежду, придало новую энергию, а разум, естественно, подействовал на организм: появился аппетит, и я стал совершать небольшие прогулки по пять-десять минут в день. Тогда он предложил мне изменить диету:
– Уверяю вас, что, если вы будете пить сырые яйца, у вас появится больше энергии и вы скорее восстановите силы. Яйца безвредны, как и молоко. Их ведь нельзя отнести к мясной пище. Разве вы не знаете, что не все яйца оплодотворены? В продаже имеются даже стерилизованные яйца.
Однако я не собирался есть и стерилизованные яйца. Я успел уже поправиться настолько, что снова стал интересоваться общественной деятельностью.
Врачи и друзья уверили меня, что перемена места быстро восстановит мои силы. Я поехал в Матеран. Вода в Матеране оказалась очень жесткой, и мое пребывание там причиняло мне большие страдания. После дизентерии мой кишечный тракт стал очень чувствительным, а из-за трещин в заднем проходе я испытывал мучительные боли во время очищения желудка, так что даже сама мысль о еде страшила меня. Не прошло и недели, как я почувствовал, что должен бежать из Матерана. Шанкарлал Банкер, взявший на себя заботу о моем здоровье, убедил меня проконсультироваться с доктором Далалом. Мы пригласили доктора Далала. Его способность молниеносно принимать решения понравилась мне. Он сказал:
– Я берусь восстановить ваше здоровье, только если вы будете пить молоко. Если, кроме этого, вы согласитесь на инъекции мышьяка и железа, то я гарантирую вам обновление всего организма.
– Можете делать мне инъекции, – ответил я, – но молоко совсем другой вопрос. Я дал обет не употреблять молока.
– Какого рода обет вы дали? – спросил доктор.
Я рассказал ему всю свою историю и сообщил о причинах, побудивших меня дать обет. Я сказал, что с тех пор, как узнал, что коровы и буйволицы подвергаются процессу пхунка, у меня появилось сильное отвращение к молоку. Более того, я всегда считал, что молоко не является естественной пищей человека. Поэтому я совершенно отказался от молока. Кастурбай стояла у моей постели и слышала весь разговор.
– Но тогда у тебя не может быть никаких возражений против козьего молока, – вмешалась она.
Доктор ухватился за эту мысль.
– Если вы согласитесь употреблять козье молоко, этого будет вполне достаточно, – сказал он.
Я сдался. Огромное желание принять участие в сатьяграхе породило жажду жизни, и поэтому я удовлетворился приверженностью букве своего обета, пожертвовав его духом. Давая клятву не пить молока, я имел в виду молоко коровы и буйволицы, но ведь мой обет, естественно, относился к молоку всех животных. Неправильно было употреблять молоко еще и потому, что я не считал его естественной пищей человека. И все же, зная обо всем этом, я начал пить козье молоко. Жажда жизни оказалась сильнее верности истине, и последователь истины изменил своему идеалу из желания принять участие в сатьяграхе. При воспоминании об этом поступке меня до сих пор мучает совесть. Я постоянно размышляю о том, как отказаться от козьего молока. Но не могу освободиться от самого сильного искушения работать для общества.
