Но разбудить человека можно только тогда, когда он действительно спит; если же он только притворяется спящим, все усилия напрасны. Примерно такова была позиция правительства: ему необходимо было пройти фарс юридических формальностей. Решение было готово заранее. Поэтому торжественное предостережение Шастриджи совершенно не подействовало.
Мое выступление при таких обстоятельствах тоже могло быть только гласом вопиющего в пустыне. Я со всей искренностью обращался к вице-королю. Я посылал ему частные и открытые письма, в которых ясно заявлял, что правительство своим поведением вынуждает меня прибегнуть к сатьяграхе. Но все было напрасно.
Новый закон еще не был опубликован. Я получил приглашение приехать в Мадрас. Я чувствовал себя очень слабым, но все же решил отважиться на длительное путешествие. В то время я не мог выступать с речами на митингах. Здоровье было сильно подорвано, и в течение долгого времени при попытке говорить стоя меня трясло и начиналось сильное сердцебиение.
На юге я всегда чувствовал себя как дома. Благодаря работе в Южной Африке у меня создалось впечатление, что я имею какие-то особые права на телугу и тамилов, и эти славные народы юга никогда не обманывали моих ожиданий.
Приглашение пришло за подписью ныне покойного адвоката Кастури Ранги Айенгара. Но, как я узнал уже на пути в Мадрас, инициатором приглашения был Раджагопалачария. Можно сказать, что это была моя первая встреча с ним. Во всяком случае мы впервые встретились лично.
Раджагопалачария по настойчивому приглашению друзей, в том числе и адвоката Кастури Ранги Айенгара, только что приехал из Салема и обосновался в Мадрасе, предполагая заняться юридической практикой. Здесь он намеревался принять более активное участие в общественной деятельности. В Мадрасе мы жили с ним под одной крышей. Я обнаружил это лишь через пару дней. Бунгало, где мы жили, принадлежало Кастури Ранге Айенгару, и я думал сперва, что мы его гости.
Однако Махадев Десай указал мне на мое заблуждение. Он очень скоро близко сошелся с Раджагопалачарией, который, будучи по природе застенчив, постоянно держался на заднем плане. Махадев сказал мне однажды:
– Вам следует развивать этого человека.
Так я и поступил. Ежедневно мы обсуждали планы предстоящей борьбы, но мне тогда не приходило в голову ничего, кроме организации общественных митингов. Никакой другой программы не было. Я сознавал, что не знаю, в какую форму должно вылиться гражданское неповиновение против билля Роулетта, если он получит силу закона. Ведь не повиноваться можно только в том случае, если правительство создаст для этого возможность. А если этого не случится, можем ли мы оказать гражданское неповиновение другим законам? Если да, то в каких пределах? Эти и множество подобных вопросов являлись предметом наших диспутов.
Кастури Ранга Айенгар созвал небольшое совещание лидеров. Среди них выделился адвокат Виджаярагхавачария. Он предложил поручить мне составить исчерпывающее руководство по теории сатьяграхи, включая самые мельчайшие подробности. Я чувствовал, что это выше моих сил, и откровенно сознался в этом.
Пока мы размышляли и дискутировали, билль Роулетта был опубликован, то есть стал законом. В ту ночь я думал над этим вопросом, пока сон не овладел мною.
Утром я проснулся несколько раньше обычного. Я все еще пребывал в сумеречном состоянии полубодрствования-полусна, когда у меня внезапно возникла идея, – это было как сон. Я поспешил рассказать обо всем Раджагопалачария.
Ночью во сне мне пришла в голову мысль, что мы должны призвать страну к всеобщему
Мое предложение захватило Раджагопалачария. Другие друзья также приветствовали его, когда им рассказали о нем позже. Я набросал краткое воззвание. Хартал был вначале назначен на 30 марта 1919 г., затем перенесен на 6 апреля. Население было только кратко оповещено о хартале.
Вряд ли было возможно более широко осведомить население: времени у нас оставалось слишком мало.
Кто может сказать, как это все произошло? Вся Индия, от края до края, города и села, – все провели в назначенный день полный хартал. Это было великолепно.
Совершив небольшое путешествие по Южной Индии, я, если не ошибаюсь, 4 апреля прибыл в Бомбей, куда Шанкарлал Банкер настоятельно просил меня приехать для участия в проведении дня 6 апреля.
