Мотилалджи первым примкнул к движению. Я до сих пор помню приятную беседу с ним по поводу резолюции. Он предложил изменить некоторые выражения. Я согласился. Он взялся склонить на нашу сторону Дешбандху. Сердцем Дешбандху с нами, но он относится скептически к способности народа выполнить нашу программу. Он и Лаладжи искренне присоединились к нам только на Нагпурской сессии Конгресса.
На этой чрезвычайной сессии я особенно сильно почувствовал, какую утрату означала для нас смерть Локаманьи. Я был глубоко убежден, что, будь он жив, он благословил бы меня в моих начинаниях. Но если бы даже он выступил в оппозиции, я бы усмотрел в этом милость и поучение себе. У нас бывали разногласия, но они никогда не портили наших отношений. Он всегда убеждал меня, что связи между нами нерасторжимы.
Когда я пишу эти строки, в памяти ясно встают обстоятельства, связанные с его смертью. Была уже почти полночь, когда Патвардхан, работавший в то время вместе со мной, передал по телефону известие о смерти Локаманьи. Я находился в окружении своих компаньонов. С моих уст невольно сорвалось восклицание:
– Нет уже моей надежнейшей опоры!
Движение несотрудничества в то время было в полном разгаре, и я страстно ожидал его одобрения и поддержки. Какова была бы его позиция на последней стадии несотрудничества, об этом можно только гадать, а гадать – дело бесполезное. Одно несомненно: смерть оставила зияющую пустоту, и это тяжело ощущали все участники Калькуттской сессии Конгресса. Всем нам не хватало его советов в столь критический момент национальной истории.
Резолюции, принятые на чрезвычайной сессии Конгресса в Калькутте, должны были быть подтверждены на его очередной ежегодной сессии в Нагпуре. В Нагпур, как и в Калькутту, собралось бесчисленное количество делегатов и гостей. Число делегатов Конгресса еще не ограничивалось. В Нагпур, насколько мне помнится, приехало около четырнадцати тысяч человек. Лаладжи внес небольшую поправку к пункту относительно бойкота школ, которую я принял. По настоянию Дешбандху также было сделано несколько аналогичных поправок, после чего резолюция была принята единогласно.
Резолюция о пересмотре устава Конгресса тоже была включена в программу Нагпурской сессии Конгресса. Проект подкомиссии уже рассматривался на чрезвычайной сессии в Калькутте. Вопрос, таким образом, был достаточно ясен. В Нагпуре, где этот вопрос должен был получить окончательное решение, председательствовал адвокат Виджаярагхавачария. Руководящий комитет Конгресса внес в проект только одно существенное изменение. В моем проекте число делегатов ограничивалось тысячью пятьюстами, комитет предложил цифру шесть тысяч. По-моему, это было сделано опрометчиво, и опыт последних лет еще более укрепил меня в этом убеждении. Я считаю крайне ошибочным, будто большое число делегатов способствует лучшему ведению дела или лучше гарантирует соблюдение принципов демократии. Тысяча пятьсот делегатов, преданных интересам народа, правдивых и дальновидных, лучше оберегут интересы демократии, чем шесть тысяч безответственных, случайно выбранных людей. Для того чтобы защитить демократию, народ должен обладать сильным чувством независимости, самоуважения и единства, должен настаивать на избрании в качестве представителей только людей хороших и надежных. Но комитету в его увлечении большими числами даже цифра шесть тысяч казалась недостаточной. Уже она явилась компромиссом.
Острые прения возникли вокруг вопроса о цели деятельности Конгресса. Я в своем проекте определял целью Конгресса достижение свараджа, если возможно – в пределах Британской империи, в случае необходимости – и вне ее. Часть делегатов хотели ограничить понятие свараджа автономией в пределах Британской империи. Такую точку зрения отстаивали пандиты Малавияджи и мистер Джинна. Но они не смогли собрать много голосов. Далее проект устава допускал только применение мирных и законных средств для достижения цели. Это условие тоже вызвало оппозицию, настаивавшую на устранении всяких ограничений в отношении выбора средств. Но Конгресс после поучительных и откровенных прений принял первоначальный проект. Я полагаю, что этот устав, если бы народ следовал ему честно, разумно и старательно, стал бы мощным орудием воспитания масс, и самый процесс выполнения устава привел бы нас к свараджу. Но здесь не имеет смысла рассуждать на эту тему.
Конгресс принял также резолюции о единстве индусов и мусульман, об упразднении неприкасаемости и о кхади. С тех пор индусы, входившие в состав Конгресса, взяли на себя обязательство очистить индуизм от проклятия неприкасаемости, а при помощи кхади Конгресс установил живую связь со старой Индией. Принятие несотрудничества в интересах халифата само по себе уже являлось большим практическим шагом, предпринятым Конгрессом в целях достижения единства индусов и мусульман.
Пора заканчивать мое повествование.
