Продолжим поэтому рассказ о движении несотрудничества. В то время когда могучее движение халифата, организованное братьями Али, было в полном разгаре, я имел длительные беседы с покойным ныне мауланой Абдулом Бари и другими улемами. Наши беседы касались в особенности вопроса о том, в какой мере мусульмане могут соблюдать правило ненасилия. В конце концов они все согласились со мной, что ислам не запрещает своим последователям придерживаться ненасилия как политического метода. Резолюция о несотрудничестве была предложена на конференции халифата и принята после продолжительных прений. В моей памяти свежи воспоминания о том, как однажды в Аллахабаде комитет, обсуждая этот вопрос, заседал ночь напролет. Вначале покойный Хаким Сахиб скептически отнесся к возможности практического применения принципа ненасильственного несотрудничества. Но после того, как его скептицизм был рассеян, он отдался всем сердцем этому принципу, и его помощь оказалась неоценимой для движения.
Несколько позднее я выдвинул резолюцию о несотрудничестве на гуджаратской политической конференции. Оппозиция сначала возражала, что провинциальная конференция не вправе принимать резолюцию раньше, чем ее примет Конгресс. Я же утверждал, что такое ограничение применимо только к прошлому движению, но когда дело идет о будущем, о дальнейшем направлении деятельности, то подчиненная организация не только вполне компетентна, но даже обязана так поступить, если у нее есть для этого необходимая выдержка и смелость. Никаких разрешений, доказывал я, не требуется, когда речь идет о стремлении поднять престиж центральной организации на свой страх и риск. Затем предложение обсуждалось по существу, причем прения протекали, несмотря на остроту, в атмосфере «приятной сдержанности». Резолюция была принята подавляющим большинством голосов. Успех резолюции во многом объясняется личными качествами адвоката Валлаббхая и Аббаса Тьябджи. Последний председательствовал на конференции, и его симпатии были на стороне резолюции о несотрудничестве.
Всеиндийский комитет Конгресса решил созвать в Калькутте в сентябре 1920 г. специальную сессию Конгресса для совещания по тому же вопросу. Подготовка велась самая широкая. Председателем был избран Лала Ладжпат Рай. Из Бомбея в Калькутту шли специальные поезда для членов Конгресса и участников движения халифата. Калькутта кишела делегатами и гостями.
По совету мауланы Шауката Али я подготовил в поезде проект резолюции о несотрудничестве. До тех пор я старался избегать в своих черновиках слова «ненасилие», хотя неизменно употреблял его в речах. Мой словарь в этом отношении только еще формировался. Я считал, что чисто мусульманской аудитории санскритский синоним «ненасилия» не будет понятен. Поэтому я просил маулану Абул Калам Азада найти эквивалент. Он предложил слово
Пока я старался подобрать на хинди, гуджарати и урду слова, выражающие понятие «несотрудничество», меня заставили написать для этой знаменательной сессии Конгресса резолюцию о несотрудничестве. В первоначальном проекте слово «ненасильственное» отсутствовало. Я передал проект резолюции маулане Шаукату Али, который ехал в одном купе со мной, так и не заметив этого пропуска. Ночью я вспомнил об ошибке. Утром я послал Махадева с просьбой исправить ошибку, прежде чем проект резолюции попадет в печать. Но поправку нельзя было внести, так как проект уже был напечатан. Заседание руководящего комитета должно было состояться в тот же вечер. Поэтому необходимые поправки мне пришлось делать уже в отпечатанных экземплярах проекта резолюции. Впоследствии я понял, как бы мне пришлось трудно, не приготовь я своего проекта резолюции.
Положение мое было все же очень жалким. Я совершенно не представлял себе, кто будет поддерживать резолюцию и кто выступит против нее. Не имел я также понятия и о том, какую позицию займет Лаладжи. Я видел лишь внушительную фалангу ветеранов-бойцов, собравшихся для боя в Калькутте. Среди них были доктор Безант, пандит Малавияджи, адвокат Виджаярагхавачария, пандит Мотилалджи и Дешбандху.
В своей резолюции я предлагал объявить несотрудничество только для того, чтобы добиться исправления ошибок, допущенных властями по отношению к халифату и во время событий в Пенджабе. Это не понравилось адвокату Виджаярагхавачария.
– Если мы начинаем несотрудничество, то почему из-за нескольких частных бедствий? Страна страдает от такого большого бедствия, как лишение ее свараджа. Это и должно быть выдвинуто как основание для несотрудничества, – доказывал он.
Пандит Мотилалджи также хотел, чтобы в резолюцию было включено требование свараджа. Я охотно принял это предложение, исправил соответствующим образом текст резолюции, которая прошла после обстоятельных, серьезных и довольно бурных дебатов.
