Однако я отвлекся. Позвольте мне закончить рассказ о моем путешествии. Я должен представить читателям капитана судна «Понгола». Мы с ним стали друзьями. Капитан принадлежал к секте плимутских братьев. Наши разговоры больше касались духовных, чем мирских тем. Капитан проводил различие между моралью и верой. Библейское учение в его трактовке было детской игрой. Обаяние этого учения заключалось для него в его простоте. Пусть все – мужчины, женщины, дети, говорил он, верят в Иисуса и его жертву, и их грехи обязательно будут отпущены. Новый друг оживил в моей памяти образ плимутского брата из Претории. Религию, которая накладывала какие-нибудь моральные ограничения, он считал никуда не годной. Поводом для наших дискуссий послужила моя вегетарианская пища. Почему я не ем мяса? Разве Бог не создал всех низших животных для удовольствия человека, подобно тому как он создал, например, царство растений? Эти вопросы неизбежно приводили нас к спорам на религиозные темы.
Мы не могли убедить друг друга. Я отстаивал свое мнение, что религия и мораль синонимичны. Капитан не сомневался в правильности своего противоположного убеждения.
После двадцатичетырехдневного приятного плавания я высадился в Калькутте, восхищаясь красотой Хугли, и в тот же день поездом выехал в Бомбей.
По дороге в Бомбей поезд остановился на сорок пять минут в Аллахабаде. Я решил воспользоваться остановкой, чтобы посмотреть город. Кроме того, мне нужно было купить лекарство. Полусонный аптекарь долго провозился, отпуская мне его, и, когда я вернулся на вокзал, поезд уже ушел. Начальник станции ради меня любезно задержал поезд на минуту, но, видя, что меня нет, распорядился, чтобы вынесли из вагона на платформу мой багаж.
Я остановился в гостинице Кельнера и решил немедленно приняться за дело. Я много слышал о журнале «Пайонир», издававшемся в Аллахабаде, и считал его органом, враждебно относящимся к устремлениям индийцев. Помнится, редактором его в то время был мистер Чесни. Мне хотелось заручиться поддержкой всех партий, и я начал с того, что написал мистеру Чесни записку, в которой, объяснив, что опоздал на поезд, просил принять меня, прежде чем я уеду завтрашним поездом. Он немедленно пригласил меня к себе, чем я был очень обрадован, особенно когда убедился, что он внимательно слушает меня. Чесни обещал отмечать в своем журнале все, что я буду писать, но добавил, что не может гарантировать мне поддержку всех требований индийцев, так как должен считаться также с точкой зрения англичан.
– Достаточно, если вы займетесь изучением вопроса и обсудите его в вашем журнале. Я прошу и хочу только справедливости, на которую мы имеем право, – сказал я.
Остаток дня я провел, любуясь великолепным зрелищем – слиянием трех рек – Тривени и обдумывая планы предстоящей работы.
Неожиданная беседа с редактором «Пайонир» положила начало ряду инцидентов, которые в конечном итоге привели к линчеванию меня в Натале.
Не останавливаясь в Бомбее, я проехал прямо в Раджкот и начал подготовлять брошюру о положении в Южной Африке. На работу над брошюрой и печатание ее ушло около месяца. Брошюра вышла в зеленой обложке и потому впоследствии стала известна под названием «Зеленая брошюра». Изображая положение индийцев в Южной Африке, я нарочно смягчил краски. Тон был взят более умеренный, чем в тех двух брошюрах, о которых я уже рассказывал. Я знал, что факты, переданные на расстоянии, приобретают более внушительный вид, чем имеют в действительности.
Брошюра вышла тиражом десять тысяч экземпляров и была разослана в редакции всех газет и лидерам всех партий Индии. Первым редакционную статью о ней поместил «Пайонир». Агентство Рейтер передало в Англию по телеграфу краткое изложение брошюры, а лондонское агентство Рейтер послало его в еще более сокращенном виде в Наталь. Телеграмма в Наталь была не длиннее трех строк.
Мое описание того, как обращаются с индийцами в Натале, было доведено до минимального размера и искажено. Кроме того, все излагалось уже не моими словами. Дальше мы увидим, к каким последствиям это привело в Натале. А пока что все газеты подробно комментировали поднятый мною вопрос.
Разослать экземпляры брошюры почтой было нелегким делом. Я вынужден был бы прибегнуть к платным услугам по упаковке и т. п., и это обошлось бы слишком дорого. Но я собрал детей, живших по соседству, и попросил их пожертвовать на упаковку часа два-три утром, до школьных занятий. Они охотно согласились. Я обещал подарить им за это погашенные почтовые марки, которые собирал. Они справились с работой необыкновенно быстро. То был мой первый опыт привлечения детей в качестве добровольцев. Двое из этих маленьких друзей стали впоследствии моими товарищами по работе.
