Затем я отправился в Мадрас. Там митинг прошел с небывалым энтузиазмом. Рассказ о Баласундараме произвел большое впечатление на собравшихся. Моя речь была напечатана и показалась мне очень длинной. Но аудитория с неослабевающим вниманием ловила каждое слово. После митинга публика буквально расхватала «Зеленую брошюру». Я выпустил второе, исправленное, издание ее тиражом десять тысяч экземпляров. Они распродавались как горячие пирожки, но я убедился, что тираж все же был велик. Я увлекся и переоценил спрос. Моя речь предназначалась для людей, говорящих по-английски, и десять тысяч экземпляров было слишком много для Мадраса.
Большую поддержку мне оказал ныне покойный адвокат Г. Парамешваран Пиллей, редактор «Мадрас стандард». Он тщательно изучал вопрос, часто приглашал меня к себе в контору и помогал советом. Адвокат Г. Субрахманьям из «Хинду» и доктор Субрахманьям также очень сочувственно относились к моему делу. Адвокат Г. Парамешваран Пиллей предоставил полностью в мое распоряжение страницы «Мадрас стандард», и я не преминул воспользоваться этим. Доктор Субрахманьям председательствовал на митинге, насколько мне помнится, в «Пачаяппа-холле».
Любовь, проявленная ко мне большинством друзей, с которыми я встречался, и их энтузиазм в отношении моего дела были столь велики, что, хотя мы говорили по-английски, я чувствовал себя совсем как дома. Да разве существуют помехи, которых не устранила бы любовь!
Из Мадраса я направился в Калькутту, где столкнулся с рядом затруднений. Я никого не знал в этом городе и поэтому поселился в Большой восточной гостинице. Здесь я познакомился с представителем «Дейли телеграф» мистером Эллерторпом. Он пригласил меня в Бенгальский клуб, где остановился. Однако Эллерторп не учел, что индийца не пустят в гостиную клуба. Узнав об этом, он увел меня в свою комнату. Он выразил сожаление по поводу предрассудков, господствующих среди местных англичан, и извинился передо мной, что не смог провести меня в гостиную.
Я посетил, конечно, Сурендранатха Банерджи, «идола Бенгалии». Я застал его окруженным группой друзей. Он сказал:
– Боюсь, наша публика не заинтересуется вашей работой. Вы знаете, что у нас и так немало трудностей. Но попытайтесь сделать все возможное. Вам следует заручиться поддержкой махараджей. Повидайте представителей Британской индийской ассоциации. Побывайте также у раджи сэра Пьяримохана Мукереджи и Махараджи Тхакура. Оба они либерально настроенные люди и принимают активное участие в общественных делах.
Я посетил этих господ, но безрезультатно. Оба приняли меня холодно и сказали, что в Калькутте нелегко созвать публичный митинг и если что-нибудь можно сделать, то практически это зависит всецело от Сурендранатха Банерджи.
Я понял, как трудно мне будет достигнуть своей цели. Я зашел в редакцию «Амрита базар патрика». Господин, встретивший меня там, принял меня за бродячего еврея.
«Бангабаси» перещеголяла всех. Редактор заставил ждать себя целый час. У него было много посетителей, но, даже освободившись, он не обращал на меня внимания. Когда после долгого ожидания я попытался несколько подробно изложить цель своего прихода, он сказал:
– Разве вы не видите, что у нас уйма дел? Таких посетителей, как вы, не оберешься. Уходите-ка лучше. У меня нет ни малейшего желания выслушивать вас.
Сначала я почувствовал себя обиженным, но потом понял положение редактора. Я знал, какой популярностью пользовалась «Бангабаси». Я наблюдал постоянный поток посетителей. И все это были знакомые ему люди. Газета не испытывала недостатка в темах, а о Южной Африке в то время мало кто знал.
Какой серьезной ни казалась бы обида потерпевшему, он был всего лишь одним из многих людей, приходивших в редакцию со своими бедами. Разве мог редактор удовлетворить всех? Более того, обиженная сторона воображала, что редактор представляет силу в стране. Но только сам редактор знал, что его сила едва ли сможет переступить порог его учреждения. Я не был обескуражен и продолжал навещать редакторов других газет. Я побывал также у редакторов англо-индийской прессы. «Стейтсмен» и «Инглишмен» поняли важность вопроса. Я дал им обширные интервью, которые они напечатали полностью.
Для Сондерса, редактора газеты «Инглишмен», я стал совсем своим человеком. Он предоставил в мое распоряжение редакционное помещение и газету. Он даже разрешил мне внести по моему усмотрению поправки в корректуру написанной им передовой статьи о положении в Южной Африке. Мы, без преувеличения можно сказать, подружились. Он обещал оказывать мне всяческое содействие и в точности выполнил свое обещание и поддерживал со мной переписку, пока ему не помешала серьезная болезнь.
В моей жизни мне удавалось не раз завязывать такие дружеские отношения совершенно неожиданно. Сондерсу понравилось во мне отсутствие склонности к преувеличению и приверженность истине.
