Борьба против этих законопроектов значительно расширила сферу моей общественной деятельности и еще более усилила среди членов индийской общины сознание их долга. Законопроекты были переведены на индийские языки с подробными комментариями, для того чтобы индийцы смогли понять весь скрытый в них смысл. Мы пробовали апеллировать к министру колоний, но он отказался вмешиваться, и законы вошли в силу.
Общественная деятельность поглощала бо́льшую часть моего времени. Адвокат Мансухлал Наазар, который тогда был уже в Дурбане, поселился у меня и тоже отдался общественной работе. Тем самым он несколько облегчил мою ношу.
Во время моего отсутствия шет Адамджи Миякхан с честью исполнял свой долг. При нем увеличилось число членов Индийского конгресса Наталя, а касса выросла почти на тысячу фунтов стерлингов. Я воспользовался возбуждением, вызванным законопроектами, а также демонстрацией против прибывших со мной пассажиров и обратился к индийцам с воззванием, в котором призывал вступать в члены Индийского конгресса Наталя и делать взносы в его пользу. Денежный фонд Конгресса вскоре увеличился до пяти тысяч фунтов стерлингов. Я стремился создать для Конгресса постоянный фонд, чтобы приобрести недвижимость, на доходы от которой Конгресс мог бы развивать свою деятельность. Это был мой первый опыт руководства общественной организацией. Я поделился своими соображениями с товарищами по работе, и они одобрили мой план. Недвижимость была приобретена, сдана в аренду, и рента дала нам возможность покрывать текущие расходы Конгресса. Недвижимость была вверена попечению большой группы доверенных лиц, которая управляет ею и сейчас. Но со временем между доверенными лицами возникли дрязги, так что теперь доход от недвижимости поступает в суд.
Это неприятное положение создалось уже после моего отъезда из Южной Африки. Но еще задолго до этого я изменил свое мнение о пользе постоянных фондов для общественных учреждений. Теперь, опираясь на большой опыт руководства многочисленными общественными организациями, я пришел к твердому убеждению, что общественным организациям не следует иметь постоянных фондов. Такие фонды являют собою источник морального разложения организации. Общественные организации создаются при поддержке и на средства общественности. Там, где они лишаются такой поддержки, они утрачивают и право на существование. Между тем организации, функционирующие за счет постоянных фондов, нередко игнорируют общественное мнение и часто ответственны за действия, противоречащие интересам общественности. В нашей стране мы сталкиваемся с этим на каждом шагу. Некоторые так называемые религиозные организации перестали отчитываться перед общественностью в своей деятельности. Доверенные лица, управляющие их имуществом, стали фактически собственниками этого имущества и ни перед кем не несут никакой ответственности. Я убежден, что общественная организация должна жить сегодняшним днем. Так живет природа. Организация, не пользующаяся поддержкой общественности, как таковая не имеет права на существование. Ежегодные пожертвования в фонд организации являются проверкой ее популярности и честности ее руководства; и я считаю, что каждая организация должна пройти эту проверку. Но я хочу, чтобы меня поняли правильно. Мои замечания не относятся к организациям, которые по своей природе не могут существовать на временной основе. Здесь я имею в виду текущие расходы, которые должны производиться за счет добровольных пожертвований, получаемых из года в год.
Такие воззрения укрепились во мне в период проведения сатьяграхи в Южной Африке. Эта замечательная кампания, продолжавшаяся более шести лет, велась без всяких постоянных фондов, хотя для нее требовались сотни тысяч рупий. Я помню, что бывали случаи, когда я не знал, что мы будем делать завтра, если не поступят пожертвования. Но я не буду здесь предвосхищать события. Читатель найдет обоснования моих взглядов в следующих главах.
Когда я прибыл в Дурбан в январе 1897 г., со мною было трое детей: десятилетний сын моей сестры и двое моих сыновей девяти и пяти лет. Возник вопрос – где их обучать.
Я мог послать их в школы, предназначенные для детей европейцев, но это было возможно только по протекции и в виде исключения. Детям индийцев не разрешалось посещать такие школы. Для них существовали школы, созданные христианскими миссиями, но я не хотел посылать своих детей и туда, так как мне не нравилась постановка преподавания там. Оно велось исключительно на английском языке или же на неправильном хинди или тамильском. Причем принятия и в эти школы нелегко было добиться. Я никак не мог примириться с таким положением вещей и пытался обучить детей сам. Но я мог делать это в лучшем случае нерегулярно, а подходящего учителя, знающего гуджарати, найти не удавалось.
