Я не знал, как быть. Я поместил в газетах объявление, что ищу преподавателя-англичанина, который согласился бы обучать детей под моим руководством. Ему можно было бы поручить систематическое обучение некоторым дисциплинам, а в остальном достаточно было бы и тех немногих нерегулярных уроков, которые мог давать детям я. В результате моих поисков я пригласил английскую гувернантку за семь фунтов стерлингов в месяц. Так продолжалось некоторое время. Но я был недоволен. Благодаря тому что я говорил с детьми только на родном языке, они немного научились гуджарати. Отослать их обратно в Индию я не хотел, так как считал, что малолетние дети не должны расставаться со своими родителями. Воспитание, которое естественно прививается детям в семье, невозможно получить в обстановке школьных общежитий. Поэтому я держал детей при себе. Правда, я пробовал посылать племянника и старшего сына на несколько месяцев в школу-интернат в Индию, но вскоре вынужден был взять их домой. Впоследствии старший сын, когда он уже был взрослым, отправился в Индию с целью поступить в среднюю школу в Ахмадабаде. Племянник же, мне кажется, удовлетворился тем, что я сумел ему дать. К сожалению, он умер в расцвете молодости после непродолжительной болезни. Остальные три сына никогда не посещали общественной школы, но получили некоторую систематическую подготовку в импровизированной школе, организованной мною для детей участников сатьяграхи в Южной Африке.
Все мои опыты были, однако, недостаточны. Я не имел возможности посвящать детям столько времени, сколько хотел бы. Невозможность уделить им достаточно внимания и другие неустранимые причины помешали мне дать им то общее образование, какое мне хотелось, и все мои сыновья выражали недовольство по этому поводу. Каждый раз, когда им приходилось встречаться с магистром или бакалавром или даже с выдержавшим экзамен на аттестат зрелости, они чувствовали себя неловко оттого, что им недостает школьного образования.
Тем не менее я считаю, что, если бы я настоял на их обучении в общественных школах, они не получили бы того, что могла им дать только школа жизненного опыта или постоянное общение с родителями. Я никогда не чувствовал бы себя спокойным за них, как теперь, и искусственное воспитание, которое они могли получить в Англии или в Южной Африке, будучи оторваны от меня, никогда не научило бы их той простоте и готовности служить обществу, которую они проявляют теперь. Искусственные жизненные навыки, которые они вынесли бы оттуда, могли явиться серьезной помехой для моей общественной деятельности. Но хотя мне не удалось дать детям общее образование, которое отвечало бы их и моим запросам, все же, оглядываясь на прошлое, я не могу сказать, что не сделал всего, что обязан был сделать для них по мере моих сил. Не сожалею я и о том, что не послал их в школу. Мне всегда кажется, что нежелательные для меня черты в старшем сыне до некоторой степени – результат моих собственных недостатков, свойственных мне в юные годы, когда не было еще самодисциплины и определенной цели жизни. Я считаю это время периодом незрелости ума и потакания своим слабостям. Но оно совпало с наиболее впечатлительным возрастом сына. Он, естественно, не хочет признать, что то был период потакания его слабостям и неопытности, а, наоборот, полагает, что это самое светлое время моей жизни и что изменения, происшедшие впоследствии, вызваны заблуждением, которое я неправильно называю просветлением. И действительно, почему бы ему не думать, что мои юные годы представляли собой период пробуждения, а последующие были годами радикальной перемены, годами заблуждений и самомнения. Друзья часто задавали мне трудные вопросы. Например, что плохого случилось бы, если бы я дал сыновьям академическое образование? Какое право имел я обрезать им крылья? Зачем я помешал им приобрести ученые степени и избрать карьеру по собственному вкусу?
Вопросы эти не кажутся мне особенно разумными. Мне приходилось встречаться со многими учащимися. Я пытался сам или через посредство других применять по отношению к другим детям мои «новшества» в области образования и видел результаты этого. Я знаю много молодых людей, сверстников моих сыновей, и не нахожу, что они лучше их или что мои сыновья могут у них многому научиться.
Будущее покажет окончательный результат моих экспериментов. Цель обсуждения этого предмета в данной главе заключается в том, чтобы предоставить возможность изучающему историю цивилизации проследить разницу между обучением дома и в школе и познакомиться с вопросом о значении изменений, вносимых родителями в жизнь детей. Эта глава призвана также показать приверженцу истины, куда приведут его поиски ее, и продемонстрировать приверженцу свободы, как много жертв требует эта суровая богиня.
