Напутствуемый их благими пожеланиями, я отправился в путешествие.
Мой путь лежал из Калькутты в Раджкот. По дороге я собирался остановиться в Бенаресе, Агре, Джайпуре и Паланпуре. Повидать другие места у меня не было времени. В каждом городе, за исключением Паланпура, я оставался не более дня, жил, как все богомольцы, в дхармашала или у панда. Помнится, я истратил на это путешествие тридцать одну рупию (включая стоимость проезда по железной дороге).
Путешествуя в третьем классе, я отдавал предпочтение пассажирским поездам, так как почтовые были всегда переполнены, а проезд в них обходился дороже.
Купе третьего класса тогда были так же грязны, а уборные так же плохи, как теперь. Может быть, какие-то улучшения и произошли, но во всяком случае между удобствами, которыми пользуются пассажиры в первом и третьем классе, огромная разница, совершенно не соответствующая разнице в стоимости билета. С пассажирами третьего класса обращаются как со стадом баранов, и удобства им предоставляют те же, что баранам. В Европе я тоже ездил в третьем классе и как-то раз в первом, желая посмотреть, что это такое. Такой огромной разницы между первым и третьим классом я там не обнаружил. В Южной Африке в третьем классе ездят преимущественно негры, и все же третий класс там лучше, чем в Индии. В некоторых местах Южной Африки в вагонах третьего класса мягкие сиденья, пассажирам выдают спальные принадлежности. Там следят также, чтобы вагоны не переполнялись, в то время как в Индии установленная норма, по моим наблюдениям, всегда превышается.
Равнодушие железнодорожной администрации к удобствам пассажиров третьего класса в сочетании с грязью и неаккуратностью самих пассажиров превращали путешествие в третьем классе для людей, привыкших к чистоте, в настоящую пытку. Мусор бросали тут же на пол; повсюду и в любое время курили, жевали табак и бетель. Все было заплевано, все кричали, вопили, ругались, нисколько не считаясь с удобствами и привычками других пассажиров. Я не заметил большой разницы между моей первой поездкой в третьем классе в 1902 г. и беспрерывными путешествиями в этом же классе с 1915-го по 1919 г.
Я вижу только один путь к улучшению условий в третьем классе: более культурные люди должны взять себе за правило ездить в этих вагонах и перевоспитывать народ; надо также не оставлять в покое железнодорожную администрацию и в случае необходимости жаловаться, перестать давать взятки и не пользоваться другими незаконными средствами ради личных удобств. Кроме того, ни при каких обстоятельствах нельзя смотреть сквозь пальцы на нарушение кем бы то ни было железнодорожных правил. Это, я уверен, приведет к значительному улучшению положения.
Серьезная болезнь в 1918–1919 гг. вынудила меня отказаться от поездок в третьем классе, о чем я крайне сожалел, тем более что эти поездки стали для меня невозможными именно тогда, когда кампания за устранение неудобств пассажиров третьего класса начинала давать положительные результаты. Мытарства, претерпеваемые на железных дорогах и пароходах неимущими пассажирами, усугубляются их дурными привычками, а также тем, что правительство несправедливо предоставляет льготы иностранной торговле. Все это важно и заслуживает того, чтобы этим делом специально занялись один-два энергичных и упорных работника, которые могли бы целиком отдаться ему.
Но сейчас мне придется оставить своих пассажиров третьего класса и перейти к рассказу о пребывании в Бенаресе. Я приехал туда утром и решил остановиться у панда. Как только я вышел из поезда, меня окружила толпа брахманов. Я выбрал одного, который выглядел чище и лучше остальных. Выбор оказался удачным. Он имел корову, а в доме был второй этаж, где мне и предложили поселиться. Я не хотел прикасаться к пище, прежде чем не совершу омовения в Ганге по всем правилам правоверных. Панда приступил к приготовлениям. Я предупредил, что не смогу дать больше одной рупии и четырех анн в качестве дакшины, чтобы он имел это в виду при приготовлении.
Панда охотно на это согласился.
– Беден или богат паломник, – сказал он, – служба одна и та же. Но размер дакшины, который мы получаем, зависит от желания и возможностей богомольца.
Я не заметил, чтобы мой панда сколько-нибудь сократил обычные обрядности. Пуджа закончилась в двенадцать часов, затем я отправился в храм Каши Вишванат на даршан. То, что я увидел там, произвело на меня крайне тягостное впечатление. Когда я занимался адвокатской практикой в Бомбее в 1891 г., мне довелось в зале Прартхана Самадж прослушать лекцию на тему «Паломничество в Каши». Таким образом, я уже был до некоторой степени подготовлен, но все же разочарование оказалось сильнее, чем я предполагал.
Идти нужно было по узкому и скользкому переулку. Никто не соблюдал тишины. Тучи мух и шум, производимый лавочниками и паломниками, были просто нестерпимы.
