К сожалению, мы мало знаем об этом замечательном человеке, поскольку жил он в смирении и безвестности — истинных добродетелях монаха. При этом он был исихастом, совершенным затворником и имел дар созерцания. Он всегда был обращен внутрь себя, ни с кем легко не заговаривал и даже никогда не давал советов. Он совершал бдение до полуночи по четкам, а после полуночи служил литургию. Литургия его продолжалась три с половиной или четыре часа, ибо от слез он не мог давать возгласы. От этих слез земля под ним становилась мокрой. И пока земля не станет мокрой, он не заканчивал литургию. На литургии он весь парил. Потому так долго и шла его служба, и потому он никого не пускал на свою литургию, кроме помогавшего ему послушника Антония.
Когда Старец Даниил заканчивал службу, то целый час приходил в себя после созерцания Божественной литургии. Затем шел в свою келлию, чтобы и там часами продолжать плакать. Более пятидесяти лет он был священником и не мог помыслить оставить литургию даже на один день. А во время Великого поста он во все будничные дни совершал Преждеосвященную. Ел подвижник только двадцать пять драми хлеба в день. Преставился он в 1929 году, прожив около семидесяти пяти лет, не болея до последнего дня. Устав монашеской жизни и распорядок дня общины был воспринят Старцем Иосифом от Старца Даниила Исихаста.
* * *
Несмотря на то что отец Даниил никого не пускал на литургию, Франциску он оказал снисхождение и принимал его, потому что тот был очень настойчив и горячо его упрашивал. В конце концов отец Даниил понял, что Франциск и отец Арсений — подвижники, и согласился пускать их на свою службу. С тех пор они стали приходить к нему и получали большую пользу. Он их укреплял в духовной ревности.
Они шагали всю ночь, чтобы увидеть воистину божественное зрелище его службы, которая продолжалась часами. Затем они ему исповедовали свои помыслы, а отец Даниил говорил им пару словечек. Он почти никогда не давал советов, но уже только от того, что они его видели, они получали утешение.
* * *
Однажды, когда выпало очень много снега, Франциск сказал отцу Арсению:
— Давай сходим к нашему духовнику, поисповедуемся и причастимся.
— Пойдем.
Но снегу выпало очень много, на целый метр. В тех местах, в пустыне, снега вообще выпадает много. А идти им было несколько часов.
— Но мы пойдем босыми, ради подвига, ведь многие подвижники ходили босиком.
— Пойдем, — согласился отец Арсений.
Отец Арсений, хотя и был на десять лет старше Франциска, был более выносливым. Франциск от большого подвижничества к тому времени телесно ослабел. А отец Арсений был крепким понтийцем и весьма неприхотливым. Так они отправились босыми и шли несколько часов. Спустились от скита Святого Василия, который расположен очень высоко, через скалы и пустыню. Стоит только увидеть эту пустыню, как приходишь в отчаяние. Они шли по снегу, минуя пропасти, минуя скалы, минуя заросли кустарников и сухой травы, и добрались до Холодных Вод. В этом месте очень много воды, и зимой она превращается в лед. Когда они пришли туда, Франциск совсем замерз. У него заледенели ноги, так что он не мог дальше идти.
— Отец Арсений, давай-ка присядем, я больше не могу идти!
«У меня ноги горели, и я мог идти дальше, — рассказывал нам отец Арсений. — Но раз Франциск так замерз, мы остановились». Однако укрыться было негде. Они вырыли из-под снега какой-то колодец, поискав, нашли немного дров и разожгли в колодце небольшой костер. И давай делать земные поклоны всю ночь, чтобы не уснуть и не замерзнуть. Когда же рассвело, Франциск сказал:
— Отец Арсений, пойдем назад, так мы до Старца не доберемся. До нашего жилища отсюда ближе, пойдем обуемся и не будем мечтать, что мы на такое способны.
И потихоньку, с помощью отца Арсения, Франциск добрел до скита Святого Василия. Через несколько дней он сказал:
— Отец Арсений, сходи-ка ты к духовнику, а заодно и в Лавру, чтобы нам дали немного сухарей, оливок и масла.
— Хорошо, Старче.
И он отправился, но теперь уже обутым. Когда он добрался до Холодных Вод, ему встретился один пещерник, спускавшийся с мулами.
— Отец Арсений, оказывается, у нас есть босые подвижники!
— Откуда ты знаешь?
— Мы видели их следы.
«Откуда ему знать, что это были мы», — сказал себе отец Арсений.
— Представь себе, отец Арсений, босые подвижники! Какие подвижники у нас есть, а мы о них и не знаем! Наверное, они скрываются в пещерах.
— Скорее всего, — ответил бедный отец Арсений. Не говорить же ему: «Это были мы!»
А когда он вернулся домой, сказал Франциску:
— Старче, нас приняли за босых подвижников.
* * *
Однажды услышал отец Арсений, что многие святые надевали на тело власяницы, и захотел испробовать на себе этот подвиг. Это оказалось очень тяжело, потому что толстая щетина колола его, как иголками, и все его тело покрылось ссадинами. Он терпел целый год, а потом решил прекратить чрезмерную аскезу.
* * *
Такой была их жизнь. Франциск уже прожил на Святой Горе два года, из них около девяти месяцев вместе с отцом Арсением, когда мудрый Старец Даниил из Катунак сказал им:
