— Так никакого толку не будет. Послушайтесь того, что я вам скажу. Здесь, на Святой Горе, существует одно нерушимое правило: похоронишь Старца — станешь Старцем. А жить так, как живете вы, своевольно, не годится. Ты сбежал от послушания (сказал он отцу Арсению), а ты еще не постригся в схиму (сказал он Франциску). Без благословения какого-нибудь Старца ничего хорошего не выйдет. Без этой отеческой печати никакое духовное делание в монашеском жительстве не принесет плода. Если желаете иметь благодать Божию в течение всей вашей жизни, вы должны пройти через послушание.
— Но куда же нам идти, Старче? — ответил Франциск. — Ведь я не вижу вокруг ничего, кроме рукоделия. Если бы вся суть состояла в рукоделии, я мог бы жить и в миру. Мне нужна молитва.
— Хорошо, дитя мое. Я вижу, что твое призвание — молитва. Здесь, по соседству, в Благовещенской келлии, живут два старчика. Одного зовут Ефрем, а другого — Иосиф. Они долго не проживут, пять-десять лет максимум. Если вы примете от них благословение, [107] то будете подвизаться, как пожелаете. Тогда что захотите, то и будете делать. Ступайте к ним на послушание и ухаживайте за ними, а когда они умрут, ты станешь законным Старцем.
Поскольку оба подвижника были исполнены ревности следовать воле Божией, они приняли этот совет без всякого колебания. Они восприняли его как настоящее откровение, словно исходящее из уст Божиих. Они пошли и предали себя в послушание этим старчикам.
Отец Ефрем и отец Иосиф были простыми, добрыми и незлобивыми старчиками. Они происходили из Северного Эпира, были сродниками и монашествовали вместе в Катунаках в Благовещенской келлии, чуть ниже общины Старца Даниила.
В миру отец Ефрем был женат и имел восемь детей. Однажды к нему пришло желание стать монахом. Жена его, однако, не хотела, чтобы он ее оставил. Поэтому он сотворил горячую молитву, чтобы ему открылся путь к монашеству. И вскоре его дети начали один за другим умирать. Тогда жена сказала ему: «Быстро собирайся и уходи! Иди в монахи, чтобы у меня осталась хоть пара детей в утешение!» И тот, получив ее согласие, собрался и ушел и стал монахом в Катунаках, где уже подвизался его тесть отец Иосиф.
Они прожили там много лет и были преемниками первого ктитора каливы, отца Никодима из монастыря Святого Дионисия. Отец Никодим был ученым писателем и исихастом. Он оставил административную должность в монастыре, чтобы больше предаваться аскетическому подвигу и молитве. Так он пришел в уединенные Катунаки и построил каливу с церковкой Благовещения Пресвятой Богородицы. Она была такой маленькой, что там могли поместиться только три человека. Отец Иосиф был у него послушником, а затем к ним пришел и отец Ефрем. Старцы Ефрем и Иосиф не только унаследовали аскетический дух этого преподобного мужа, но и получили его отеческое благословение.
Об их аскетизме и простоте говорит такой случай. У отца Ефрема однажды упал и разбился горшок с макаронами. Пошел отец Ефрем к своему Старцу, отцу Иосифу, и сказал:
— Старче, у меня упал и разбился горшок.
— Ну, тогда поедим прямо там.
И они сели и ели прямо с земли. Но как им было отделить пищу от земли? Поэтому они съели то, что было сверху.
Когда в 1924 году их нашли Франциск и отец Арсений, те уже достигли глубокой старости. Старец Ефрем очень радовался приходу двух новых послушников. Он часто плакал, расчувствовавшись, видя их готовность к совершенному послушанию.
* * *
Как-то раз один монах родом с Крита, живший по соседству в Катунаках, начал кричать и ругать старца Ефрема совершенно несправедливо, из-за какого-то недоразумения с границей между их земельными участками. Он устроил старцу Ефрему жуткий нагоняй и выволочку, орал на него, не переставая: «Ты негодяй! Такой-сякой!» Кричал он, кричал, а бедный старчик, поскольку был кроток и прост, не мог ответить ему тем же и потому только восклицал: «Что терплю я от этого человека! Что терплю!»
Молодой Франциск, страсти которого были еще живы, загорелся гневом. Он хотел выскочить и поставить на место зарвавшегося монаха, напрасно обижавшего старца. «Если я сейчас выйду, будет ему от меня», — подумал он. Негодование и гнев закипели в нем, ведь от природы он был очень гневлив. Гнев говорил ему: «Выйди и задай ему!» Но как только Франциск осознал, что выйди он — и страшно представить, что может случиться, так сдержал себя и сразу прибежал в церковь Благовещения. Там он пал на землю и стал призывать Пресвятую Богородицу, чтобы Она удержала его от крайностей: «Помоги мне, Матерь Божия! Не дай мне выскочить! Помоги мне, Христе мой, спаси мя, ибо, если сейчас выскочу, не знаю, что будет. Помоги мне, спаси мя, уйми эту страсть!»
