Больше одного визита в день не получится, и на каждый визит Приходится по одной тетушке и одному дядюшке. В четыре часа пополудни они уже чинно сидят у себя в гостиной. Гости видят на столе воскресный фарфор, пестрый вышитый колпак, скрывающий под собою чайник, и большой торт, по поводу которого тетушка мимоходом и не обращая внимания на плохо скрываемое неудовольствие дядюшки замечает, что он куплен в такой-то хорошей кондитерской. На камине ждет своей очереди бутылка «легкого напитка». Хозяева и гости перекидываются несколькими словами, чтобы «рассупонить языки», как пытается шутить дядюшка, в прошлом крестьянин из Западной Фландрии. Наконец приходит решительная минута, когда тетушка спрашивает:
— Ну, и какую же важную новость приехали вы нам сообщить?
(Горе тому нечестивцу, который в ответ подбоченится и бодро выпалит:
— Полно притворяться, отец ведь на неделе все расписал вам по телефону!
Десять лет и пять крестин спустя не забудут ему этой оплошности, и тетушка, когда зайдет о нем речь, не преминет заметить:
— Он неплохой парень, хорошо делает свое дело и даже может нравиться, но души своего ближнего он не понимает.)
Важная новость после этого может быть объявлена, дата названа и согласована, причем делать это нужно без лишнего нажима, дабы не раздуть тлеющей подозрительности. Все пьют за успех предприятия и съедают еще по куску торта.
— Ну, а в следующее воскресенье вы, наверно, поедете к тетушке Каролине?
Молодая пара должна быть начеку и не спешить с ответом. Самые толковые обсуждают эту проблему заранее, перед визитом, и выбирают единственно правильное решение, ибо речь идет о чести и традициях семьи. Поскольку тетка Каролина самая молодая, она никак не может быть второй по порядку. Она, правда, пытается как-то нарушить эту традицию, обойти очередь и вырваться вперед, «потому что она, само собой, ученее других», но старшие сестры «знают ее не первый день».
— А дядюшка Ян? Вы же знаете, дядюшка Ян...
Молодые обязаны его знать, этого старого шалопая, который всегда и везде болтает все, что взбредет в голову. Четыре года назад, на свадьбе у Этих-Как-Там-Их «он такого наплел», что тетушка с ним рядом в жизни больше не сядет. Но и с ним надо посоветоваться, иначе...
Иначе...
Так проходят два-три месяца перед свадьбой, похожие на медленный танец, сопровождаемый плавными и грациозными движениями и приглашающими жестами одной стороны, на которые партнеры отвечают несколько угловатыми движениями, а центральные фигуры, выбиваясь из сил, бегают на цыпочках и крутят пируэты. Когда же, в конце концов, настает вторая фаза и молодая пара вступает под своды храма, сидящие там на деревянных скамьях люди смотрят на молодых и спрашивают друг у друга: «Отчего они такие бледные и усталые?»
Не менее сложна и хореография третьей фазы балета, следующая за свадебным путешествием. Первое па состоит в том, что всех родственников — в последовательности, определяемой их возрастом и положением в семейной иерархии, — приглашают «посмотреть наши апартаменты». Визитные карточки с адресом и телефоном рассылаются тем же самым тетушкам и дядюшкам, двоюродным сестрам и братьям, которые принимали молодых в течение первой фазы и теперь должны нанести ответный визит. «Апартаменты», которых никто из родни еще не видел, собственно говоря, молодые даже не вправе считать обжитыми и вообще жилыми. Первый упрек, который могут бросить молодым, звучит примерно так: «Эти двое? Но мы еще даже не знаем, что у них за жилье».
Возвращая долг гостеприимства, молодожены просто с ног сбиваются. Каждую субботу и каждое воскресенье после обеда они терпеливо ждут вторжения гостей. (Первые полгода после свадьбы они обедают по выходным у родителей, экономя деньги на собственный дом, потому что уже «присмотрели прекрасный участок».)
Первой в дверях возникает тетушка, осматривается, принюхивается, чему-то утвердительно кивает и, ведомая безошибочным инстинктом, устремляется из прихожей прямо в столовую. Дядюшка, который поотстал, выискивая снаружи у дома местечко, куда бы можно было приспособить голубятню, ошибается дверью, врывается в спальню и отпускает по этому поводу такую шуточку, что спутница жизни вынуждена его сурово одернуть: «Анри, как можно!..»
Все садятся пить кофе, за которым тетушка как бы невзначай роняет, что она лично предпочитает класть больше кофе и меньше цикория. Молодой супруг приносит альбом со свадебными фотографиями. Альбом небрежно перелистывают, отдельные снимки удостаиваются комментария («какая у него глупая мина», «платье сшито неудачно», «дядюшка Ян и здесь ухмыляется — в жизни не видела его серьезным»).
После кофе начинается осмотр квартиры. Тетушка благосклонно слушает рассказ о том, что «эти прелестные моющиеся обои» молодожены купили со скидкой в лавке ее зятя благодаря ее рекомендации. Дядюшка уставляется в окно, соображая, нельзя ли поставить голубятню во внутреннем дворике. У дверей спальни тетушка берет под локоть молодую супругу и спрашивает интимным тоном:
— Не сочти за нескромность — сколько заплатил твой отец за эту мебель?
