Не откладывая дела в долгий ящик, тут же порешили, что торжественные трапезы будут происходить дважды в год: ранней весной — «малый праздничный ужин», а осенью — «большой праздничный ужин». Одним лишь гурманам удалось уловить различие между ними.
Вот короткая цитата из последнего годичного отчета-сообщения об одном из этих лукулловых пиров: «Для участия в малом праздничном ужине прибыло семьдесят три гостя. Было съедено сорок пять килограммов курятины, шестнадцать килограммов говядины, пять килограммов ветчины...» Ну, и всякой мелочи по килограмму. Итого восемьдесят килограммов одного мяса. Было выставлено по бутылке вина на четырех человек. Пива нацедили сто шестьдесят литров.
Раз в три месяца члены правления собирают взносы. Ну и достается же им! За вечер они успевают навестить не больше одной семьи. Ведь в каждом доме нужно посидеть, поговорить, да и от стаканчика неудобно отказаться. Заполнив собою однажды брешь, эти слуги общества практически сидят в ней безвылазно круглый год. Едва успев получить с последнего соседа взнос за истекший триместр, они уже должны начинать взыскание контрибуции за следующие три месяца.
Так и проходит вся их жизнь в хлопотах о большом и малом ужинах.
Сельскую площадь в Рейнаарде украшает великолепный магазин похоронных принадлежностей. Вы увидите его издалека: фасад у него облицован красивым черным гранитом, в блестящем зеркале которого отражается вся площадь. Ни одна девушка, проходя мимо, не удержится от соблазна полюбоваться в каменном зеркале своими новыми чулками-сапогами или модной шляпой-картузом. Витрина притягивает взор изящными гробами со сверкающей отделкой из меди, красочными венками и веночками из пластмассовых цветов и черной табличкой с серебряными буквами: «Все, чего нет снаружи, вы получите внутри. Качество — вот наша реклама». Над входной дверью — вывеска дорогой работы, на которой затейливыми буквами выведено:
«Вдова Ван дер Графт и Сыновья. Похороны, свадьбы и другие торжества. Роскошные лимузины. Комфорт с гарантией».
Очень симпатичное заведение. Его широкий фасад занимает солидную часть Сельской площади. Когда сияет солнце, особенно в летние дни, он придает всей площади праздничный характер. Черный камень блестит, словно драгоценный агат, а медные украшения гробов испускают во все стороны яркие лучи.
Когда для моего друга Франса Де Кристеларе приспела, наконец, пора отправить старшую дочь к алтарю, дабы она связала себя узами брака, мне целыми днями приходилось слышать от него одно и то же. Нет, он говорил не о церкви и не о магистрате, не о приданом и не о подвенечном платье — он говорил об ослепительной Вдове Ван дер Графт и Сыновьях. Он уверял меня, что все они — настоящие гвозди для его гроба. И это не было проявлением неразвитого чувства юмора или неудачной шуткой. У Франса Де Кристеларе было слишком много забот, чтобы еще пытаться шутить.
Его старшей дочери, учительнице местной школы, было двадцать девять, и она все еще возглавляла местную группу Движения молодежи, как вдруг, неожиданно для всех, была объявлена ее помолвка с молодым двадцатидвухлетним бородачом, сыном бургомистра Де Леерснейдера. «Благородная чета», — сообщил трехдюймовыми буквами «Наш Рейнаарде» радостную новость. Жители города дополняли ее друг другу разными деталями, которые не были опубликованы, но Франс Де Кристеларе отнесся к этому философски. «Надо ведь людям почесать языки», — только и сказал он жене однажды вечером, чтобы осушить ее слезы. А вот что его действительно выводило из себя, так это лимузины Вдовы Ван дер Графт и Сыновей.
Когда уже все организационные проблемы свадебного торжества были решены и список приглашенных до конца профильтрован, так что в нем не осталось даже микроба неотвратимых и неизлечимых родственных конфликтов, кому-то взбрело в голову спросить:
— Венчаться поедем в автомобиле?
— Разумеется! — ответила, не задумываясь, госпожа Де Леерснейдер.
— Как — разумеется? — удивился Франс Де Кристеларе.
— Ну как же иначе? — сказала бургомистерша. — Всегда все ездили венчаться в автомобиле.
Мамаша Де Леерснейдер чувствовала себя уверенно. На последнем объединенном семейном совете ей удалось добиться включения в список приглашенных, сверх обычного контингента гостей, сестры своей бабушки, ее правнука и племянницы с тремя детьми. Будучи на высоте положения, она чувствовала себя вправе диктовать свои условия.
— Я дала понять Вдове Ван дер Графт, что она может на нас рассчитывать.
— Что? — воскликнул, покраснев до ботинок, Франс Де Кристеларе. — Рассчитывать? На нас?
— Я думаю, нам хватит шести машин.
— Шести машин?
— Если не семи.
Мамаша Де Леерснейдер взглянула на своего мужа, ища поддержки. Он стоял к ней спиной и очень внимательно рассматривал картину на стене.
— Ну, знаете, — сказал Франс Де Кристеларе. — Я всегда думал, что такие вопросы должен решать отец невесты. Я думал, что...
— Франс, успокойся, — мягко остановила его жена. — Тебе вредно так волноваться. У тебя давление...
