— Нет. Я о нем даже не просил.
— Но другие просили за вас и добились!
— Очень жаль.
— Самые разные силы приняли участие в игре!
— В игре?
— Это политический жаргон. Было сделано все, чтобы ваше досье легло сверху.
Я узнал, что порядковый номер досье зависит от того, взяли ли его из стопы и положили на виду или же этого не сделали. Дело в том, что у досье с большим порядковым номером шансов мало.
— Но у меня нет досье, — возразил я.
— Тогда бы вы не получили назначения, — рассмеялся секретарь.
— Я хотел сказать...
— Полно вам, ради вас целая армия вышла на поле битвы.
— Поле битвы?
— Назначение — не шуточки.
— Я не шучу.
— За вас боролись сенатор, депутат парламента, председатель партии.
— Два председателя.
— И вы не хотите быть инспектором?
— Нет, не хочу.
— Ça alors[36], — сказал секретарь министерства.
Он потер себе подбородок, потом сделал попытку выдернуть рыжий волосок, торчавший возле кадыка. За всю долгую карьеру, проходившую бок о бок с министрами, членами парламента и другими государственными деятелями, такой случай был у него впервые.
— Скажите, вы урожденный бельгиец? — спросил он.
— Нет, — сказал я.
Бельгийца, который бы отказывался от назначения, не существует в природе.
Тут он пустился в пространные рассуждения о свойствах характера соотечественников, откуда, в первую голову, следовало, что они полчищами осаждают его каждый божий день, чтобы навалить ему на стол сотни досье, и что вечером они дюжинами укладываются спать на пороге его дома, чтобы утром, когда он выйдет, насесть на него с просьбами о «месте».
(В Бельгии добиваются «места», точнее, «места при государстве» — то есть в правительственном аппарате, — как другие ищут «места под солнцем». Судя по количеству мест, которыми она располагает, Бельгия принадлежит к числу крупнейших государств мира.)
— Место в министерстве — вот идеал бельгийца, — промолвил с горечью секретарь министерства. — И не первое попавшееся место. Никто не нанимается на работу посыльным или мойщиком окон. Каждому хочется быть инспектором, как вам, например, менеер.
— Мне не хочется, — сказал я.
— Ну, это никуда не годится! — воскликнул секретарь.
Он выдернул еще один рыжий волосок, осмотрел его, погладил подбородок и позвонил горничной, чтобы она принесла кофе.
— Я не очень ясно себе представляю, — продолжал он, — как можно отменить назначение, о котором хлопотали сенатор, депутат парламента, председатель партии...
— Два председателя, — поправил Шарль Дюбуа.
— Но ведь произошла ошибка! — не выдержал я.
— Почти все назначения можно считать ошибкой, — с чувством произнес секретарь министерства. (Очевидно, он вспомнил в эту минуту о своих коллегах.) — Кроме того, мы стоим на пороге правительственного кризиса. По традиции, именно в этот период места раздают, а не отнимают. Что же подумает о нас оппозиция, если мы будем отказывать нашим собственным людям?
— Но я не принадлежу к вашим собственным людям, — вставил я.
— Как сказать, — покачал он головой. — Вы получили назначение с нашей помощью, при поддержке двух партий правительственного большинства. Во всяком случае, отныне вы — наш человек.
Секретарь вновь углубился в отвлеченные материи, так что можно было разобрать лишь отдельные слова: «дозирование», «равновесие», «отношения»...
Мы решили откланяться. Секретарь пожал мне руку, а левой рукой потрепал по плечу.
— Du courage, — сказал он. — Il faut trouver le true pour truquer le truquage[37].
Прошла неделя. Газеты состязались в слухах и гадании на кофейной гуще по поводу возможного правительственного кризиса. Я уже начал лелеять какую-то надежду, как вдруг перед моей дверью опять возник юноша в синем кепи на пышной шевелюре.
— Вы менеер Д’Юрне, — сказал он с утвердительной интонацией, — а у меня для вас поздравительная телеграмма.
Он радостно улыбнулся, демонстрируя готовность хоть каждый день приносить мне румяных барышень, сеющих на мой почтовый адрес лепестки розы.
«Назначение получено, — кричала крупными буквами телеграмма. — Сердечно поздравляю. Сенатор Де Виспеларе».
Я бросился к телефону, чтобы потревожить покой Шарля Дюбуа, но тут снова позвонили в дверь. Через щель почтового ящика я прокричал, что мне больше не нужно телеграмм, и услышал в ответ грубый мужской голос:
— Рад с вами познакомиться, — промолвил вице-премьер, выходя мне навстречу с протянутой рукой. — Я полностью разделяю вашу точку зрения.
— Благодарю вас, — выдохнул я с облегчением.
— Я обсудил вашу проблему со своими коллегами из Садов и Парков и из Вопросов Экономики. Я полагаю tres sincerement[38], что достигнутый нами компромисс весьма любопытен. Все компетентные инстанции будут удовлетворены. Voyez-vous, un vrai homme d’Etat...[39]
