Минут пять он распространялся об обязанностях и заботах настоящего государственного деятеля, которому необходимо постоянно учитывать множество самых противоречивых обстоятельств и моментов, который должен стремиться к тому, чтобы примирить различные, порой взаимоисключающие, интересы населения страны, привести их к гармонии, в которой любой гражданин смог бы найти место своему образу жизни и мировоззрению...
— Вы, кажется, говорили о компромиссе? — уточнил я.
— Совершенно верно, — сказал он. — Либеральный кандидат возьмет на себя сектор продуктов питания, так что вы можете специализироваться на секторе литературы.
— Но я и не думал об этом! — воскликнул я.
— Секция кино была уже занята, — произнес вице-премьер с некоторым испугом.
— - Мне не нужно никакого кино.
— Я, разумеется, полностью отдаю себе отчет в том, что вас необходимо сразу назначить на пост генерального инспектора, — торопливо продолжал вице-премьер. — Но мы уже исправили ошибку. Виноватых тут нет, это обычная процедура. Разница в жалованье вам будет выплачена в порядке обратной силы чуть позже. Что же касается персональной машины, этот вопрос мы утрясем. Так что можете, как говорится, спать на обоих ушах.
(Спать на обоих ушах, дорогой декан, — это сладкая мечта всякого бельгийца, хотя я плохо представляю себе, как можно осуществить эту операцию на практике.)
Слыша все это, Шарль Дюбуа поспешил мне на выручку и начал все заново и долго объяснять. Теперь пришла очередь вице-премьера побледнеть от неожиданности.
— Но ведь вам тоже нельзя забывать о шатком положении кабинета, — вымолвил он. — Я заверяю вас как человек чести: пост генерального инспектора — это действительно самое большее, что мы сейчас можем вам дать.
— Прошу прощения, — сказал Шарль Дюбуа, — но я не это имел в виду. Мой друг не испытывает никакого интереса к государственной службе.
— М-да, — сказал вице-премьер. — Впрочем, либеральный кандидат тоже. Но факты остаются фактами. В политике нужно уметь подчиняться реальному положению вещей. Политика — это искусство возмо жностей.
— Я понимаю, — сказал Дюбуа.
— А если мы месяца через три перебросим менеера Д’Юрне в дипломатию? — предложил вице-премьер. — Как вам известно, фламандо-язычных дипломатов нам все еще не хватает. Мы постоянно должны помнить о парашютировании способных кадров.
(«Парашютированием», дорогой декан, здесь называют операцию, которая заключается в том, что перед истечением срока полномочий или правительственным кризисом сотрудники кабинета или друзья министра переводятся в иную служебную сферу, где получают соответствующие высокие посты. Парашютирование используют и для того, чтобы установить или восстановить определенное равновесие политических настроений. Отличительная особенность хорошей администрации состоит в том, что политические партии в ней представлены пропорционально их влиянию, а самые крупные партии даже с избытком.)
Вице-премьер попросил секретаршу принести чаю и лично предложил нам сахару, не я не сдавался и упорно твердил свое: произошла ошибка.
— Государственная служба не для меня.
— Так чего же вы хотите? — спросил вице-премьер, начиная нервничать.
— Ничего.
— Но послушайте, мой друг, с вашим негативизмом в политике ничего не добьешься. Посудите сами. Нам только что почти удалось избежать правительственного кризиса. Мы полдня вели переговоры между членами кабинета по вопросу назначений и перемещений. Достигли соглашения. Хотя в нем немало изъянов. Но мы должны его соблюдать. В игру вмешался сам сенатор Де Виспеларе. Он решительно возражал против вашей кандидатуры.
— Де Виспеларе? Но ведь я получил от него поздравительную телеграмму!
— Великолепно! В этом весь Де Виспеларе, с головы до пят! Искусный, хитрый политик, что ни говорите! Он вначале и слышать не желал о вашем назначении, но затем внезапно повернул и связал вас с местными кредитами. Поскольку он вас атаковал, мы вынуждены были вас защитить и предвидели последствия, так что он получил свои кредиты. Мы называем это глобализацией. Очень ловкий ход. Чертовски ловкий.
— Но на что мне сдались местные кредиты?
— Вам они не нужны. Они нужны сенатору Де Виспеларе.
— Я хотел сказать...
— Нет уж, позвольте! Вы не можете бросить кабинет после того, как вас — и заметьте, даже безо всяких усилий с вашей стороны! — вас поддержало правительственное большинство. Нельзя быть неблагодарным, менеер. Мы сделали вас. Вы меня понимаете? Мы вас вытащили наверх. Au fond[40], кто вы такой, собственно говоря?
Я посмотрел на Шарля Дюбуа. Он тщетно пытался пригладить свои буйные волосы.
Он улыбнулся, мой добрый друг.
— On a perdu le machin pour sauver le true[41], — только и сказал он.
Телеграмма:
Достопочтенному господину А. М. Бейтебиру, декану.
Бург
Фламия (близ Бессалонии)
ТОЛЬКО ЧТО НАЗНАЧЕН ГОСУДАРСТВЕННЫМ СЕКРЕТАРЕМ ПО ЧИНАМ И ПОСТАМ. СЛУЧАЕ ОТКАЗА ГРОЗИТ ПОРТФЕЛЬ МИНИСТРА. НЕМЕДЛЕННО ВЫЕЗЖАЮ РОДИНУ. ВСТРЕЧАЙ ПОСЛЕЗАВТРА СВОЕЙ РЕЗИДЕНЦИИ. СОЖАЛЕЮ СЛУЧИВШЕМСЯ. БЕЛЬГИЯ БЫЛА ВСЕГДА ОЧЕНЬ ДРУЖЕЛЮБНА КО МНЕ. ГАСТОН Д’ЮРНЕ
