Диана вскочила и обняла Нэтаки; они пошли вдвоем обратно к дому.
– Поздравляю, – сказал я. – Вы нашли мир и счастье, как вы правильно выразились несколько минут тому назад. Вы наверняка будете счастливы с Дианой.
– Ах! – воскликнул он. – Ведь она… дружище, я не могу выразить словами, сколько она для меня значит уже с давних пор. Знаю, я недостоин ее. И все‐таки она меня любит, преданно и глубоко. Она сказала мне это сейчас, здесь.
– Но как быть с той, с другой? – осмелился я спросить. – Что мы будем с ней делать?
– Не может же она возвращаться в город сегодня ночью. Пусть Нэтаки накормит ее и устроит на ночь; ее кучер, я полагаю, сумеет сам о себе позаботиться. Эта женщина – несчастье всей моей жизни, – добавил он. – Я любил ее глубоко, всем сердцем. Она обещала выйти за меня. Я верил, как веришь родной матери, в ее порядочность и верность. Но она отказала мне, предпочла выйти за более богатого. А сейчас… сейчас хватит о ней. Пойду найду Диану и позову ее прогуляться.
– У нас есть холодное вареное мясо, – сказала Нэтаки, – хлеб и моченая черноплодная рябина. Раз дамочка приехала в страну индейцев охотиться за мужем моей дочери, хватит с нее и этого; устрою ей постель из бизоньих шкур и одеял, хоть она этого не стоит.
Но женщина не захотела есть. Нэтаки постлала ей в лавке на полу, и там мы оставили приезжую наедине с ее мыслями, наверняка горькими. Утром она захотела увидеть Эштона, попросила меня передать, чтобы он зашел к ней на минуту. Я сообщил, что он уехал на охоту и вернется только вечером. Она выражала нетерпение по поводу медлительности кучера, запрягавшего лошадей, отказалась от завтрака и выпила только чашку кофе, которую я ей принес. Наконец лошади были запряжены, она села в фургон и уехала, ни разу не оглянувшись назад, даже не поблагодарив за ночлег. Так она ушла из жизни Эштона.
Я сказал правду: Эштон действительно был на охоте. Они с Дианой выехали, как только встало солнце, но мне думается, что они не ушли далеко и стояли на каком‐нибудь холме неподалеку, чтобы видеть отъезд нашей гостьи. Как только фургон пересек долину и взобрался по склону холма в прерию, они вернулись, довольные и веселые, как дети, и мы все сели завтракать.
– Это, так сказать, наш свадебный завтрак, – сказал Эштон, когда все уселись.
– Вот как? Вы сегодня отправитесь в форт венчаться? – спросил Ягода. – Вы не успеете, если выедете так поздно.
– Нет, – ответил наш друг неуверенно, – мы не поедем. Мы с Дианой обсудили вопрос и решили, что простой свадебный контракт, подписанный свидетелями, имеет такую же законную силу, как и брак в присутствии мирового судьи или венчание, совершенное священником. Мы хотим составить такой контракт сегодня утром. Что скажете, друзья?
– По-моему, все в порядке, – ответил Ягода.
– По-моему, тоже, – подтвердил я.
– Мои родители поженились безо всякого обряда, – заметила Диана. – Во всяком случае, все, что устраивает моего вождя, устраивает и меня. – Она взглянула на него через стол, и в глазах ее светились безграничная любовь и вера.
Нэтаки, сидевшая рядом со мной, тихонько сжала мое колено: такая у нее была манера спрашивать, о чем идет речь. Я перевел ей разговор, но она ничего не сказала по этому поводу и оставалась за завтраком молчаливой. Старухе и миссис Берри эта идея понравилась.
– Ай! – воскликнула Женщина Кроу. – Пусть он просто составит бумагу. Этого достаточно: то, что написано, не может быть ложью. Зачем нужно, чтобы Черные Плащи произносили много слов? Люди женились и жили счастливо вместе всю жизнь еще до того, как мы услыхали об этих обрядах. Можно так жениться и сейчас.
Но после завтрака Нэтаки отозвала меня в сторону.
– Этот способ с записью надежен? Она точно станет его женой? – спросила она. – Женой по законам белых.
– Конечно, – ответил я, – это будет такой же официальный брак, как и наш. Столь же прочный, как если бы тысяча Черных Плащей, вместе взятых, произнесли нужные слова.
– Тогда хорошо. Я рада. Пусть пишут бумагу сейчас же. Я хочу видеть свою дочь замужем, счастливо живущей с этим хорошим человеком.
Тут же на обеденном столе, убрав посуду после завтрака, мы с Эштоном составили этот документ. Кроме даты и подписей, в нем значилось: «Мы, нижеподписавшиеся, настоящим удостоверяем свое согласие жить вместе как муж и жена, пока смерть не разлучит нас».
Короткий документ, правда? Жених и невеста подписали его. Поставили подписи и мы с Ягодой в качестве свидетелей, а женщины стояли рядом и с интересом наблюдали за происходящим. Затем Эштон обнял Диану и нежно поцеловал ее в нашем присутствии. На глазах у девушки были слезы.
Обратите внимание, как искренне и открыто они вели себя в нашем присутствии. Они ничуть не стыдились своей любви. Нам было приятно видеть это. Мы чувствовали себя свидетелями священного, облагораживающего события, что вызывало у нас хорошие мысли, заставляло стремиться к лучшей жизни.
Новобрачные вышли, снова сели на лошадей и провели весь день где‐то в обширной прерии, которую Диана так любила. Вечером они возвратились; мы видели, как их лошади медленно идут рядом.
