Я воскресил в памяти даты моего пребывания в Мокше, несколько крупных фестивалей и религиозных церемоний, имена ближайших населенных пунктов и прозвища выдающихся односельчан. Подруги объявили себя ученицами Свами Шанкары, который построил собственный ашрам в Самарской губернии и несколько раз приезжал оттуда в Мокшу с визитом. Однажды и девушкам довелось присутствовать там вместе со свамиджи. Я смутно помнил тот день и не был уверен, что мы встречались, но тот факт, что мы присутствовали вместе на одном событии, делал нашу нынешнюю встречу не случайной. Мы сошлись на мнении, что судьба свела нас не без причины и тому предшествовали кармические связи. У меня не было личных отношений с Шанкарой, но мой гуру Васудева любил выпить с ним чаю и отзывался о нем как о достойном человеке. Девушки постарались заверить меня, что их гуру достойнейший из живущих, с чем я поспешил согласиться.
— Тебе нужно поехать с нами на Каму, свамиджи собирается приехать туда в начале августа, — без тени сомнения сказала Шанти. Я не нашелся, что ответить и едва заметно пожал плечами, изобразив неуверенность. — Если с нами не получится, приезжай позже, — продолжала Шанти, — фестиваль длится 21 день. Мы нарисуем тебе карту. — Она была права, мне следовало оказаться там, сама судьба звала меня на этот фестиваль. Но в тот момент я чувствовал сильное сопротивление внутри и, чтобы не выдать его, лишь пожимал плечами, глупо улыбаясь. — Видите ли, я буду занят с группой на практике, — нашел я подходящий аргумент, параллельно рассуждая, что в конце месяца все разъедутся и, вероятно, у меня появится свободное время. — Есть время подумать, — заговорщически прикрыв рот ладонью, шепнула мне Савитри.
Вечером на мой стол легла хорошо отрисованная карта фестиваля, украшенная свастиками, сердечками и омчиками, а утром следующего дня индийские гостьи отбыли, оставив меня в предвкушении следующей встречи. Жара продолжалась еще несколько дней, но затем погода сменилась, и ветер стал подтягивать дождевые облака. Менялось и внутреннее состояние — сон долго не приходил, а с наступлением приносил возбуждающие видения обнаженных женских фигур, танцующих под дождем, поля с колосящейся травой, местами примятой телами совокупляющихся пар. Мне снились апокалипсические сцены надвигающихся цунами и снежные лавины, сходящие с гор. Однажды я проснулся во время грозы и ощутил озноб, проходящий волнами по телу, чувство жара при этом сменялось чувством холода. То, что происходило, не было симптомами болезни, напротив, я чувствовал необыкновенный прилив сил. Но на фоне обыденной жизни это переживалось как дисбаланс, неуравновешенное состояние.
В дневное время суток я занимался привычными делами, и это помогало поддерживать душевное равновесие. Внешне ничего не изменилось, за исключением того факта, что мой исследовательский энтузиазм внезапно начал иссякать, и роль корифея наук и наставника молодежи больше не приносила мне вдохновения. В последних числах месяца я распустил студентов по домам. Это произошло на несколько дней раньше, чем предполагалось, поскольку в мыслях я был уже не с ними и торопился покинуть базу. Утром второго августа я запер музей, оставил ключ сторожу и сел в автобус, следующий до ближайшего райцентра. На базе отыскалась старая финская палатка, которая стала моим пристанищем на время жизни в лесу. Небольшой запас провианта, купленный в Сельпо у автостанции, мог обеспечить мне несколько дней автономного существования.
Пересев в Сосново на автобус до Елово, на закате дня я добрался до пункта назначения. Сойдя с автобуса на повороте, как было отмечено на карте, я направился пешком по лесной тропе, куда указывал неприметный знак с буквами КД. Консервные банки перекатывались у меня за спиной, а ноги цеплялись за опутавшие тропу сосновые корни, но вопреки выпавшим на мою долю неудобствам, я спешил отыскать лагерь до захода солнца. К счастью, мне это удалось, и после трех километров трекинга я увидел первые признаки жизни, а следом передо мной открылась фестивальная поляна, расположившаяся на опушке леса. Сразу за опушкой начинался песчаный склон, переходящий в густой кустарник, обрамляющий берега Камы.
На поляне виднелось несколько больших шатров, между которыми сновали люди в разноцветных нарядах. Вскоре выяснилось, что они стекаются к главному шатру, внутри которого происходит какое-то действо. Не мешкая, я направился туда. Протиснувшись сквозь толпу зевак, обступивших вход, я попал во внутреннее пространство, имевшее форму полусферы. В эту форму вписывался круг сидящих на земле людей. Люди держали друг друга за руки, создавая живую цепь, в которой аккумулировалась общая энергия. По знаку ведущего, занимавшего позицию в центре круга, раздался хор сотни голосов, сначала нестройных, но постепенно гармонизирующихся, входящих в резонанс и взаимно усиливающих друг друга.
