Наутро все собрались во дворе, как было условлено. Индийские гостьи запаздывали, но, заглянув в окно лектория, я увидел, что они собираются в спешке. Автобус не спеша довез нас по пыльной дороге до места назначения, после чего наш отряд разбился на небольшие группы и разошелся по деревне в поисках информантов. В роли информантов обычно выступали бабки — хранительницы народных традиций. У меня имелся при себе списочек с адресами и именами информантов, которые были предупреждены о целях нашего визита и ничего не имели против сотрудничества. Для себя я держал на примете один старинный дом, в который уже наведывался прежде. Туда я пригласил зайти своих новых подопечных, и мы прямиком направились к потемневшему от времени фасаду, видневшемуся неподалеку.
Дом принадлежал семейству Спиридоновых, осевших в деревне несколько поколений назад. Теперь здесь доживала свой век бабка Евдокия Никитишна — последняя из рода — старая дева и старообрядчица. Характер у дамы, конечно, был не из простых, но я успел найти к ней подходы. Дед у Евдокии был известным раскольником, проповедовавшим на селе старую веру, она унаследовала от него псалтырь, написанный от руки еще до патриарха Никона, и несколько оригинальных неканонических икон. Вручив хозяйке кулек со снедью, припасенный для подношения, я уверенно вошел в ее царство темной архаики, подзывая застывших на пороге девушек. Казалось, Евдокия была рада нашему визиту и даже вызвалась приготовить на всех чаю. Пока старуха хлопотала у самовара, мы остановились напротив массивного алтаря, в устройстве которого удалось обнаружить несколько любопытных деталей.
— Посмотрите сюда, — одним взглядом я указал на старинную икону, имевшую форму геометрически правильной мандалы. Слово «мандала», заимствованное мной из индийской сакральной геометрии, плохо соотносится с христианской иконографией, но я не сомневался, что выбрал подходящее понятие. Икона изображала солнце с расходящимися во все стороны лучами, в центре располагалось око, вписанное в треугольник. С четырех сторон ее углы венчали свастики, также свастический орнамент просматривался внутри изображения. После великой отечественной войны такие иконы конфисковывали без суда и следствия, как помеченные фашистским знаком, но Евдокия сумела сохранить дедово наследство. — Вот, перед вами древнеславянский солярный символ — ярко косматый, он же ковыль или огнивец, более известный под своим индийским именем — свастика… — козырнул я перед девушками своими познаниями.
Ход оказался удачным — девушки были заинтригованы сделанным открытием и попросили показать, как выглядит индийская свастика. Я достал из портмоне лист бумаги и начал вычерчивать на нем известные мне виды свастик — индуистскую, джайнскую, буддистскую. Все, включая Евдокию Никитишну, заворожено следили за этим магическим процессом. Дополнив иллюстрации комментариями на тему ритуального и обыденного использования символа, я был готов углубиться в его этимологию, но вовремя остановился, чтобы не запутать неподготовленных слушателей. По прищуренным глазам Шанти я понял, что она хочет спросить что-то важное: — Откуда ты столько знаешь об Индии? И, правда, подумалось мне, как объяснить этим юным особам, откуда заурядный ученый, живущий в российской глубинке, так близко знаком с далекой и загадочной индийской культурой?
На удивление самому себе, я не стал пускаться в пространные объяснения, а ответил кратко: — Я жил среди индуистов в деревне Мокша. Вам не доводилось слышать о ней? Похоже было, что я произнес тайное заклинание, от которого вот-вот начнут двигаться стены, и даже бабка Евдокия перекрестилась по старообрядчески и удалилась, верно оценив конфиденциальность ситуации. Шанти и Савитри переглянулись, потом устремили глаза на меня и принялись сканировать взглядами, словно видя впервые. Вскоре стало ясно, что они ищут знаки моей принадлежности к секте. Четки-мала, намотанные на руку или бусы-рудракши на шее, татуировки с индуистскими символами или следы от тилак, браминский шнур под рубашкой или сама рубашка с едва заметной биркой «мэйд ин Индия»… Ничего из этого, никаких внешних атрибутов не было на моем теле. Когда это стало очевидно, взгляды расслабились и посыпались вопросы.
