Июль тем летом выдался жаркий, и в конце месяца жара казалась утомительной. Мне доставляло удовольствие сидеть в тени раскидистой ивы и, перебирая страницы студенческих работ, воскрешать в памяти лица их авторов. За этим занятием меня застал вновь прибывший отряд, нарушивший тишину деревенской жизни звонкими молодыми голосами. Мы зашли в лекторий, где были сброшены с плеч рюкзаки, и студенты расположились вокруг меня в ожидании инструкций. Их было человек 15 — немалое число для небольшого этнографического сообщества. Возможно, их собрали с разных вузов, а может среди них затесались историки и географы, выбравшие такой вариант досуга на время долгих летних каникул.
Обведя взглядом своих подопечных, я остановил внимание на двух девушках, стоявших немного в стороне от остальной группы. Они были одеты в свободные и пестрые одежды, не похожие на форменные костюмы студенческих отрядов. Вместо привычных для взгляда потертых джинс, с их бедер свисали тонкие полупрозрачные шаровары. Волосы девушек были заплетены в африканские косички, которые неряшливо и задорно торчали в разные стороны. У одной из подруг был за спиной небольшой городской рюкзак, а у другой перекинута через плечо матерчатая сумка с разноцветным орнаментом, в центре которого красовался индийский тантрический символ «Шри Янтра». Этого снаряжения явно было недостаточно для жизни в полевых условиях, поэтому я осторожно поинтересовался о цели их визита.
В ответ я услышал смех и обрывочные фразы, из которых понял, что девушки едут автостопом на фестиваль и присоединились к группе в местном автобусе. Фестиваль еще не начался, а отсюда до места легко добраться за день, поэтому они решили провести время с нами. На мой вопрос, что за фестиваль они собираются посетить и где его местонахождение, ответ прозвучал интригующий. Название фестиваля было кратким и лаконичным — Кама Даршан. Проходил он, как следовало из названия, на берегу Камы, но найти место без подробной карты, по словам путешественниц, казалось совершенно нереальным. Организаторы специально забрались подальше от крупных населенных пунктов, чтобы не привлекать посторонних. На мероприятии должны были присутствовать любители индийской культуры из разных регионов.
На этом месте я поспешил прервать рассказ, поскольку начал опасаться, что мои студенты заинтересуются идеей фестиваля и при первом удобном случае убегут туда с практики. Но сам решил продолжить общение позже, предложив девушкам пожить с нами на базе. Они легко согласились ночевать в музее, поскольку корпуса были переполнены, а о палатке, как видно было, путешественницы не позаботились. После совместного ужина и раннего отбоя, при благосклонности гостий, я мог рассчитывать на разговор тет-а-тет. На исходе дня я направился в лекторий, который обычно закрывался ночью на ключ, и сосредоточенно принялся расставлять по залу стулья. Девушки увлеченно беседовали о своей поездке и не обращали на меня внимание. Покашляв для убедительности и приблизившись к ним, я предложил познакомиться и представился по имени.
Девушки представились в ответ как Шанти и Савитри. Я не стал уточнять, были ли они посвящены в какую-нибудь индуистскую парампару или выбрали себе имена сами, как позже выяснилось — зря. Шанти, обладательница индийской сумки, сразу оказалась в центре внимания. Легкая улыбка не сходила с ее лица, а наивные голубые глаза игриво щурились каждый раз, когда она собиралась о чем-то поведать. Голос у нее был чистый, звонкий, и временами я различал в нем детские интонации, которые, вкупе с не до конца оформившейся фигурой, сообщали о ее юном возрасте. Савитри казалась старше, хотя, возможно, причиной тому была привычка к курению, слегка огрубившая девичий облик. Манеры выдавали в ней характер амазонки — дикой и своенравной, а темные волосы, обрамлявшие худое точеное лицо, добавляли сходство с коренными жителями американского континента.
— Чем вы занимаетесь здесь на практике? — поинтересовалась Шанти. Я начал рассказывать о полевой этнографии, о старообрядчестве у русских и коми-зырян, а она слушала, приоткрыв рот и остановив на мне удивленный взгляд. Когда я закончил свою тираду, Шанти прищурилась и произнесла единственную фразу: — Вау, этнография — это так интересно! Савитри лишь ухмыльнулась и почесала космы на затылке. — Завтра мы едем в деревню Криволучье, — решил я немного перевести тему, — она в 18 км отсюда, автобус в 8.40. Поедете с нами? — Поедем! — произнесли подруги хором. — Ну что же, тогда до завтра, спокойных вам снов. С чувством выполненной миссии я оставил девушек отдыхать и удалился в свою подсобку, стоящую особняком на заднем дворе музея.
