Он столько сделал для меня… для всей моей семьи. Всегда оказывался рядом, когда был нужен мне больше всего. Не раз доказывал свою любовь поступками ― не только красивыми фразами.
Зажмурившись, попыталась вспомнить его потемневшие, бездонные глаза, в то мгновение наполнившиеся какой―то мучительной печалью. Он ничего не объяснил, но его глаза помогут мне понять, нужно лишь попытаться заглянуть чуть глубже.
Вот мы сидим в машине. Вот едем по дороге. Оба молчим. На душе неспокойно, в воздухе витает напряжение. Вот он тормозит, я иду в аптеку… сцена перематывается… я возвращаюсь, не выдерживаю его холодности и завожу разговор. Стоп.
Я разворачиваю его лицо к себе. Этот взгляд… теперь он потускневший, пустой… в нем нет ни капли жизни. Только холодность, равнодушие и что―то до боли пугающее.
Прошу его повторить те же самые слова, но смотря мне в глаза. Прошу… думая, что что―то изменится, но нет. Он остается таким же чужим. Таким же отстраненным.
Он боится… да, и сейчас и тогда… я уловила в его глазах тот же страх. Но лишь теперь, лишь присмотревшись лучше, понимала, что это была не трусость. Нет. Что―то иное. Что―то, появившееся не без причины. Быстро. Неожиданно. И очень больно.
Резко открыла глаза, словно что―то насильно выбросило из воспоминаний, оборвав их где―то посередине. Побелевшими от напряжения пальцами стискивала край стола и пыталась успокоить бешеное сердцебиение.
Сейчас всё было иначе. Сейчас я не слушала, а смотрела. Сделав важными лишь его глаза, отключив все остальные эмоции и органы чувств.
Да, я не поняла причины. Но поняла кое―что другое.
Хотелось, чтобы он лично сказал мне,
Если не ради нас самих, то ради малыша, я обязана была с ним поговорить.
Только бы выдержать его присутствие.
Только бы не сломаться…
…а дальше будь, что будет.
― Не понимаю, почему Кейден не мог приехать сам.
— Ты уже много недель не вылезаешь со своей яхты, тебе нужно развеяться.
— Единственное, что мне сейчас действительно нужно ― найти того ублюдка. ― ответил сквозь зубы, сжимая пальцы в кулаки. ― Я на грани, Пол. На чертовой грани!
— Мы найдем его. И заставим за всё ответить.
Сглотнув, сильнее стиснул пальцы.
Прошло больше двадцати лет, а я до сих пор так и не смог забыть ту ночь. Дом в воспоминаниях всегда пылал, а запах гари душил и причинял боль. Её тихие мольбы звучали в сознании постоянно, и заглушить их не удавалось.
Я не помнил, когда в последний раз нормально спал.
Чувство вины преследовало словно тень.
— Мы на месте, ― голос Влада отогнал воспоминания; дышать стало легче.
— Элейн постоянно о тебе спрашивает, ― сказал Пол, когда мы вышли из машины, ― и каждый день ждет твоего звонка.
— Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется услышать её голос. Но каждый раз, когда руки тянутся набрать её номер, я останавливаюсь, потому что вспоминаю, что ублюдок следит.
— Я сказал ей, что ты пробудешь какое―то время в Нью―Йорке. Пока не решишь некоторые дела.
— Именно так она и должна думать.
— Головой, возможно, так и думает, ― усмехнулся Пол, ― но сердцем и интуицией уже пакует вещи. Я не могу удержать твою сестру. Не тот у неё характер.
— Придумай что―нибудь.
— Что? Запереть её?
— Да, если потребуется, запри. Но никуда не выпускай.
— Сначала она не выходила, потому что заботилась обо мне. Затем мне пришлось соврать, что на улицах беспорядки, а затем, что врач настоятельно рекомендовал ей отдых. Только она не глупая. И всё чаще задает вопросы, ответов на которые у меня нет.
— Заставь её поверить во что угодно, только не дай докопаться до правды. ― вновь повторил то, что Пол и без того знал. ― И оберегай ото всего, слышишь? Каждую минуту. Личная охрана всегда будет рядом с вами, но всецело её жизнь я доверяю только тебе.
— Я знаю.
Ощутил внезапное тянущее чувство внутри, а затем ― до боли родной и знакомый запах.
