Эбби так же внимательно смотрела мне в глаза, не смея нарушать тишины. Она стояла посреди аллеи, её руки сминали ручки небольшой сумки, а грудь высоко вздымалась, выдавая бешеный ритм сердца ― она нервничала, этого не заметил бы лишь человек безнадежно лишенный сразу всех органов чувств.
— Привет.
От её голоса всё внутри мгновенно затрепетало, подпрыгнуло и опустилось ― ощущения, о существовании которых ранее я даже и не подозревал. Видит Бог, как сильно мне хотелось подойти к ней, прижать к своей груди, запустить пальцы в её волосы и вдохнуть их дурманящий запах.
Я очень хотел рассказать ей правду, объяснить, почему так поступил, хотя и знал, что даже самых убедительных в мире слов всё равно будет недостаточно.
Я мог бы попытаться. Мог бы попробовать. Но вместо этого лишь сильнее стиснул зубы и отвел в сторону глаза.
— Дарен…
Эбби сделала шаг, и я интуитивно отступил; взгляд стал стеклянным, отстраненным и холодным. Пускай это и была всего лишь маска, пускай она душила ― так было нужно.
— Сегодня объявляли штормовое предупреждение. ― произнес, не поднимая глаз. ― Тебе лучше поехать домой.
Развернулся, собираясь уйти, но остановился, когда Эбби сжала моё запястье.
— Я никуда не поеду, пока мы не поговорим.
Её пальцы были ледяными, но от них невыносимо жгло кожу.
Вымученно прикрыв глаза, с силой стиснул зубы, лишь бы только не закричать от мучительной боли, разрастающейся с каждым новым ударом сердца.
Сильный порыв ветра заставил резко отрезветь.
— Отвези её домой, ― обратился к Полу.
— Я никуда не поеду, ― вновь повторила Эбби.
— Пол, ― уже грубее велел, вынудив друга сделать шаг.
— Даже не думай, ― остановила его она, выставив ладонь вперед.
Её взгляд был всё так же прикован ко мне, и интонация, с которой она произнесла свои слова, вынудила поднять глаза. Наши взгляды встретились, и я окунулся в их непроглядную бездну, замечая, как потерянная, раненая кошка превратилась в решительную и сильную тигрицу.
Вновь до боли захотелось её обнять, но я знал, что эта слабость может стоить Эбби жизни.
— Езжай домой, ― тихо повторил, пытаясь придать своему голосу максимальную отстраненность, ― сейчас не стоит ворошить прошлое.
— А когда стоит? ― она качнула головой и слабо усмехнулась. ― Через год? Когда тебе наскучит твоя весьма насыщенная жизнь и ты захочешь вновь войти в нашу?
— Я сказал, что больше не потревожу вас, ― спокойно ответил, хотя внутри всё полыхало и трескалось ― рушилось, как горящий дом. ― И я во что бы то ни стало сдержу своё слово.
— Слово… ― она улыбнулась шире ― от боли и безысходности ―
— Я говорил, мне пришлось.
— Да, ― кивнула Эбби, поежившись от усиливающегося ветра, ― потому что ничего не получается. Я помню. Только… ― прикрыла глаза, а затем медленно выдохнула, ― …это не причина.
Первые капли дождя упали на её лицо, но Эбби так и осталась стоять. Закрыв глаза ― наверное, пытаясь приглушить эмоции ― она обнимала себя руками.
— Ты хочешь увидеть причину, которой нет?
Уголки её губ снова чуть приподнялись.
— Я хочу увидеть причину, которая поможет мне понять. Понять, почему человек, забравший всю боль и печаль моей семьи, спустя время возвратил всё это в троекратном размере. Понять, как, клявшись всегда держать мою руку, смог просто взять её и отпустить. Понять… ― голос Эбби сорвался, но она продолжала, ― …почему, войдя в нашу жизнь… позволив к себе привязаться… просто ушел. Понять, как
Она вздрогнула от мощного раската и, вспомнив, как панически Эбби боится грома, сам того не осознавая, притянул её к себе. Уткнувшись носом в мою футболку, она вцепилась в ткань холодными пальцами, и дрожь пускай и немного, но отступила.
В эту же секунду на нас обрушился ливень.
От её близости сердце забилось сильнее, пульс участился, а руки неосознанно прижали хрупкое тело крепче. Защитить эту женщину от опасности, забрать все её страхи и тревоги, стало моим первым и самым важным инстинктом. Забота о ней была так же жизненно необходима, как воздух и вода. И, повинуясь чему―то непреодолимому, я окутывал её своими объятиями всё сильнее. Не чувствуя холода проливного дождя, не ощущая мощи ветра, не слыша предупреждений новых раскатов. Я улавливал только ритм её дыхания, сливался с ним воедино; и это чувство, как и прежде, лишало рассудка.
Лишь тихий всхлип, который не мог быть иллюзией, заставил очнуться. Теперь я осознавал, что мы стояли под ледяным дождем, и женщина, которую я пытался укрыть, мокла под ним.
— Эбби… ― от её имени каждую клеточку тела сводило от невыносимой боли, ― …ты насквозь промокла… тебе нужен чай и сухая одежда. Слышишь? Ливень очень сильный.
Только на последних словах, когда я коснулся её плеч, она шевельнулась. Отстранившись всего на несколько дюймов, медленно подняла голову, вынуждая меня вновь утонуть в синих глазах.
