Моё пламя полностью

Сделав размеренный вдох, подняла глаза и замерла, так до конца и не сойдя вниз.

Дарен стоял у высокого панорамного окна и смотрел на что―то ― или кого―то ― а, возможно, и вовсе в самую обыкновенную пустоту. Сердце сжалось от одного лишь взгляда на родной профиль. Захотелось подойти к нему, зарыться в до дрожи любимые объятия и ощутить защиту знакомых сильных рук, но ноги приросли к полу, не давая возможности пошевелиться.

Изменилось ли что―то между нами? Кем теперь мы были друг для друга?

— Ты не ложился? ― шепотом спросила, вынудив Дарена повернуться.

Он немного помолчал, а затем качнул головой и сунул мобильный в карман.

— Не смог уснуть. Я… договорился о похоронах. ― сглотнула и, опустив глаза, сделала глубокий вдох. ― Родители Грега умерли три года назад. Больше родных у него нет, поэтому…

— …ты взял всё на себя, ― шепотом закончила за него.

— Взял, ― тихо подтвердил Дарен, ощущая, как боль снова сдавила грудь, ― …и если бы это было возможно, отдал бы абсолютно всё, лишь бы вернуть ему жизнь… отдать её обратно… потому что я не заслужил…

— Не говори так… ― сходя с последней ступеньки, приблизилась к нему, ― …не смей даже думать о том, что ты не достоин жить.

— Но я не достоин, ― в синих глазах было столько боли и муки, что сердце, не выдержав груза, болезненно сорвалось вниз. ― Он лучше меня. С ним ты была счастлива.

— Грег очень много для меня значил… ― тихо призналась, ― …он стал той опорой… той силой, которая всё это время удерживала меня от падения. И, что бы ни случилось, для меня он всегда будет жив. Я всегда буду ему благодарна. Но он ― не ты. ― Дарен застыл, а я качнула головой. ― Ему не удалось заменить тебя. Не удалось заставить меня забыть. Что бы ни твердил мой разум, сердцем с каждым днем я всё яснее осознавала, какой пустой и ненужной становится моя жизнь… и что я не хочу этой жизни, если в ней не будет тебя.

В до боли родных и любимых глазах было столько хрупкости и боли, что казалось, они вот―вот разобьются, как хрусталь. Не умаляя своего величия, время продолжало течь, но для них ― словно являясь каким―то знаком ― оно остановилось.

— Я не хотел, чтобы всё так вышло… ― стиснув зубы, он сжал пальцы в кулаки, ― …но брат Шейна… он был одним из тех ублюдков, которые пытались изнасиловать Мэнди. ― замерла; короткая пауза показалась вечностью. ― Как я мог отпустить его?… Разве я мог?… Он умер в тюрьме через три месяца, и в этом частично моя вина… ― Дарен тяжело сглотнул, а затем выдохнул. ― И Эрин…

— Хватит… ― прервала его, заставив медленно поднять глаза, ― …перестань винить себя…

— Я не могу…

— Можешь. Потому что не ты поджог тот дом.

— Да… ― Дарен сглотнул болезненный ком, ― …это сделай мой отец… мой отец, Эбби… плоть от плоти… кровь от крови…

— Дети не должны отвечать за грехи своих родителей… ― видя, как ему больно, подошла ближе и одним мягким движением переплела его пальцы со своими. ― Ты не должен отвечать за его грехи. Не должен думать, что хоть в чем―то на него похож, потому что это не так.

Ощущала его неуверенность и знала, как сильно мой любимый мужчина боялся ― ведь не так уж и глубоко внутри себя я испытывала ровно то же самое.

— Я оставил вас… ничего не объяснив, просто оставил и ушел…

— У тебя не было выбора. И я знаю… мы знаем… как сильно всё это время ты ломал себя.

— Не важно, что чувствовал я… важно лишь, что испытывала ты… ― в словах Дарена звучала такая мука, что сердце сжалось с новой силой, ― …я ― Чудовище… был им… и навеки им останусь… это моё проклятие, понимаешь?… со мной вы всегда будете чувствовать боль… и, как бы я не хотел подарить вам счастье всего этого мира, Зверь будет вынуждать меня оступаться снова… и снова… и снова… это порочный круг, Эбби… его не разорвать…

— Мы сможем… ― уверенно сказала я, ― …ведь у Белль и принца получилось.

— Сказка… ― вымученно улыбнулся он, ― …их история ― всего лишь детская сказка…

— Так давай сделаем эту сказку реальностью… ― не сдавалась, ― …и вместе пройдем через все тернии, которые встретятся на нашем пути. Посмотри на меня… Дарен… ― когда он поднял глаза, позволила ему утонуть в своих синих глубинах; показывая, насколько сильно, несмотря ни на что, верю в нас обоих, ― …ты ― мой единственный, слышишь?… и, если тебя не будет рядом… я не смогу дышать… мы… потому что ещё больше, чем мне, ты будешь нужен своей дочери…

Увидев в его глазах оторопь, волнение и безграничное счастье одновременно, слабо улыбнулась сквозь накатывающую волной пелену, а затем осторожно положила его ладонь себе на живот.

— Я не знаю наверняка… но что―то подсказывает мне, что это будет девочка. И я молюсь каждый день… каждое мгновение… чтобы она была похожа на тебя.

Отрешенный взгляд стал живее, но в нем ещё сильнее, чем прежде, загорелся страх.