Мокруха полностью

Если мы ошиблись, подумал Гарнер, опять погибнут невинные. Но у него уже появилось особое чувство — долгие годы он ничего подобного не испытывал. Это было чувство предопределения. Даже коксовый рецидив, как теперь подозревал Гарнер, был предопределён. Ему требовалось снова опуститься на самое дно, чтобы узреть подлинный ужас творящегося там. Ему следовало столкнуться со своим маловерием, обуздать внутреннего наркомана. Он был покаран экскурсией по одному из кругов Гадеса, по Южному Централу, и затем возвращён к свету. Его чуть не засосало в топкую яму, но ему помогли сперва уличный мошенник, всучивший поддельный кокаин, а затем собрат-пастор, проповедующий на улицах. А затем он услышал это сообщение на автоответчике Блюма...

Лишь Господь управляет совпадениями, сказал ему Брик.

Его сюда привели. Его направили сюда, он знал точно. Однако понимал, что успеха и безопасности сие не гарантирует.

Печальная истина, по оценкам Гарнера, состояла в том, что Господь отнюдь не всесилен. Господь просто делает всё, что в Его силах. В большинстве случаев — не напрасно.

Ни день, ни ночь. Темно, но не так, как подлинной ночью. Темно, как в густом тумане.

Плотный, густой туман собирался над Ранчо.

Констанс и не заметила, как он подтянулся. Теперь она смотрела, как пелена сгущается, сидя на деревянной скамейке возле кирпичной печи, где не было барбекю. Рядом с бассейном. На террасе сидела и нагая чёрная девочка, Эвридика. Она прижимала колени к груди и дрожала от холода.

Констанс пока не удалось выжать из неё ничего, кроме имени. Ну что ж, тоже неплохо.

Она удивилась туману. Она понимала, что туман не настоящий. Она его кожей осязала, дивилась, какой он скользкий и плотный. И такой густой, и такой тёмный.

Она видела, откуда пришёл туман. Он поднялся из бассейна. Поверхность бассейна была идеально гладкой, такой зелёной, что казалась почти чёрной. Временами под поверхностью что-то шебуршилось, не нарушая, однако, спокойствия воды. Оно исходило от нетерпения. Оно почти дождалось. Ему осталось совсем недолго.

Там были другие. Двое женщин и трое мужчин стояли у двери. В тумане они казались серовато-чёрными силуэтами. Первый мужчина трепал за ягодицы ту женщину, что пониже ростом. Другой самоудовлетворялся. Ей подумалось, что они глядят в её сторону, но она не бралась утверждать.

Сзади включилась музыка, и Констанс подскочила от неожиданности. Обернувшись, она увидела Больше Чем Человека и Палочку-Выручалочку со старым «гетто-бластером» Эфрама. Музыка была вроде бы иностранная, в ней слышался глухой рокот. Она поняла, что двое уже какое-то время наблюдали за ней. Смотрели на неё сзади.

Что они собираются с ней сделать?

Она размышляла, не покончить ли с собой, снова и снова. Она думала над этим всё время после смерти Эфрама. От Эфрама она освободилась. Денвер обладал некоторыми парапсихическими способностями, но с Эфрамом не шёл ни в какое сравнение. Он не мог парализовать её одним взглядом, как Эфрам. Можно было бы что-нибудь отыскать, что-то острое, и зарезаться, прежде чем они до неё доберутся и используют. Больше Чем Человек, продолжая смотреть ей в лицо, нахмурился, будто угадал ход её мыслей. Она торопливо заговорила, отвлекая его, о первом, что пришло ей в голову.

— Этот... туман., что это такое?

— Он предохраняет инкубатор от дневного света, — сказал Больше Чем Человек, мотнув головой в сторону бассейна. — Не то чтобы дневной свет им вреден, но он их раздражает. Он может замедлить процесс.

Она попыталась вспомнить, что Эфрам рассказывал ей об Акишра.

— Откуда... откуда они там взялись? Как они там вывелись? Я хотела сказать... они ведь не из этого мира, так?

— В каком-то смысле — из этого, — возразил Денвер. — Они обитают в двух мирах одновременно. До настоящего времени, однако, они были лучше проявлены в астральном измерении. — Он опустил глаза на её искалеченную руку и, не сводя взгляда с культяпки на месте пальца, рассеянно продолжил: — Теперь всё изменится, маленькая Констанс. Акишра больше не будут укоренены в далёком мире. После этого они обретут полностью физическую природу в мире нашем. — Голос его звучал задумчиво, покорно. — И проявятся везде...

Он мягко повторил:

— Буквально везде...

Ей подумалось, что эти слова должны бы её испугать, но Констанс уже ничто не интересовало, кроме бегства. Любым способом. Она подумала, как бы ещё заговорить ему зубы. Жаль, что Эфрам не научил её своему волшебству. Правда, у него совсем не было времени.

То здесь, то там возникали черви.

На Денвере и Палочке-Выручалочке проявились увитые щупальцами короны.

Поморщившись, она отвернулась к Эвридике. Спросила у Денвера через плечо:

— А можно Эвридике одеяло или что-нибудь такое?

— Нет, — ответил Денвер, — не думаю.

— Да хватит тебе дурить, — сказал чей-то голос, приближавшийся к ним. — А ну быстро дал девчонке одеяло.

Констанс обернулась поглядеть, кто это, и не узнала его.