Молчание Апостола полностью

– Теперь, когда у нас сложились многие кусочки пазла, я догадалась и сама. Ведь английское «фастер» – «быстрее» – переводится на немецкий как «рашер». – Она закрыла глаза рукой. – Арти, так все это время мы дружески общались ни с кем иным, как с Отто Рашером!!!

– Который, похоже, рано или поздно доберется до нас, чтобы совершить ритуал, который они с Лонгдейлом так тщательно – и не без твоей помощи – разрабатывали.

– И фраза «„Зеркало“ активировать только по завершении ритуала!» означает… – задумчиво сказала Эли.

– Что по завершении ритуала нам следует Отто Рашера сдать, то есть, навести на него людей, занимающихся поиском нацистских преступников. Моссад или Интерпол, либо же и тех, и других. Но остаются два вопроса. Ведь шифрованную записку Лонгдейл писал для меня явно на случай своей смерти. Иначе она лишена смысла. Так вот, вопросы: почему он опасался Рашера, если они затевали что-то вместе? И еще более серьезный вопрос: почему ритуал, о котором ты ничего не знаешь, обязательно должен быть завершен, даже после смерти самого Лонгдейла? Значит, для него успех ритуала был крайне важен, даже и в том случае, если сам он упокоится в могиле?

– Арти, когда мы впервые читали записку, ты спросил меня, знаю ли я что-нибудь о ритуале.

– Ну да, ну да. Ты ответила отрицательно.

– Я солгала, дорогой. Прости. Кое-что я все-таки знаю.

Теперь, не вставая с кресла, закурил и МакГрегор, не мигая смотревший на спутницу.

– Это действительно всего лишь «кое-что», – продолжала Эли, – то есть, немного. Но суть ритуала мне известна. Это, скажем так, ритуал гарантированного зачатия.

– Это лишь умножает число загадок, – отреагировал Артур, выпустив облако дыма прямо в купе. – Зачатия кем? Кто в этом ритуале он, и кто она? И кого предполагается зачать? Хотя понятно, что вряд ли розовенького херувима ради создания крепкой и надежной семьи…

– Кто будет осеменителем? – Задумчиво произнесла Эли. – Думаю, вряд ли Отто. Ему уже хорошо за восемьдесят. Староват. Маловероятно, что его сперматозоиды способны к оплодотворению.

– Как знать, как знать, – отозвался МакГрегор. – Возможно, ритуал для того и разработан, чтобы…

– Наполи! Наполи! Наполи!

Проводник шел вдоль вагона, стуча в двери всех купе. Делал он это, судя по всему, лишь из чувства долга – те, кто ехал до Неаполя, начали с сумками и чемоданами выстраиваться в коридоре еще за полчаса до прибытия в южную столицу Италии.

– Арти, – потягиваясь, поинтересовалась Эли (ей с полчаса удалось вздремнуть), – ты смотрел расписание: сколько поезд стоит в Неаполе?

– Какая разница? Хоть сутки, нам-то что. Поднимайся, родная. Мы сходим здесь.

– Здесь? В Неаполе? Почему здесь?

– Потому что в Риме нас наверняка встречали бы почтенные монахи ордена Иисуса. Они же знают, куда мы – теоретически – направляемся. Да и рисковать еще несколькими часами пути после ночной истории с прелатом из ордена Пия мне как-то не улыбается.

– Но в Рим мы все равно поедем?

– Конечно. Нам туда и надо. Но выходим пока здесь.

– Окей, – зевнула Эли и, достав из сумочки зеркальце, принялась наносить хоть какой-то макияж на заспанное лицо.

Пару минут спустя они вышли из купе и пристроились в хвост очереди, которая постоянно превращалась в толпу – каждый стремился выйти пораньше и лез с багажом в руках, пытаясь обойти стоявших впереди.

– Италия не меняется! – хохотнул МакГрегор.

– А с чего бы ей меняться? – отозвалась Эли. – Хочешь порядка, езжай в Швейцарию.

– Не поеду. Там скучно, – ответил ей Артур. – А Неаполь – это как Париж у Хемингуэя.

– В смысле? – удивилась Эли.

– Вы так и не проснулись, виконтесса. «Праздник, который всегда с тобой» читать не приходилось?

Наконец вышли на перрон и они. Проводник, стоявший у вагона и знавший, что эти двое едут до Рима, предупредил:

– Синьора, синьоре, стоим пятнадцать минут.

– По чашечке эспрессо успеем проглотить, – улыбнулся ему Артур.

– О, конечно, синьоре. Но в пол-шестого откроется бар в нашем поезде.

– До пол-шестого мы не дотянем. Грацие.

Они двинулись к эскалатору, который вывез их из подземелья, где находились платформы, на белый свет. Эли наметанным парижским глазом тут же выловила уличное кафе с зонтиками и направилась к нему. Пройдя несколько шагов, она заметила, что Артура нет рядом. Она резко остановилась и обернулась, облегченно вздохнув, когда увидела МакГрегора в десятке шагов от себя у газетного киоска. Он поймал ее взгляд и кивнул, когда она указала ему рукой на полосатые зонтики кафе.

Несмотря на очень раннее утро – четыре часа с четверью – большинство столиков уже были заняты. Эли устроилась в пластиковом кресле за столиком у самой дороги, и когда подбежал официант, уверенно произнесла:

– Эспрессо. Дуэ, – для убедительности показав два пальца.

Несколько секунд спустя в кресло рядом с ней опустился баронет МакГрегор, сразу же разложивший на столике только что купленную газету: неаполитанское издание «Il Mattino».

– Интересуетесь новостями Неаполя, виконт? – поинтересовалась Эли.