Молчание Апостола полностью

Ошибки совершают даже самые тренированные профессионалы. Дидимус в этом плане не стал исключением. Он на глаз определил, что дворецкий мертв, не потрудившись хотя бы прощупать пульс. А выстрел в голову кардинала заглушил щелчок взодимых курков обреза. Каким-то уголком сознания Дидимус понимал, что всё как-то не так, но… Но что не так? Размышлять ему довелось не больше доли секунды. Оба ствола обреза грохнули как хорошая пушка, и заряд картечи едва не разорвал киллера пополам, превратив в кровавую кашу как его печень, так и весь его правый бок.

Джеймс пару секунд лежал с закрытыми глазами. Дышать было тяжело. Пуля не пробила жилет, но удар был мощнейшим. Наверняка сломано ребро, которое вдобавок повредило правое легкое. Дышал Джеймс с трудом, а воздух входил и выходил из грудной полости с хрипом и бульканьем.

Однако отключаться было нельзя. Оба нежданных гостя были мертвы – в этом Джеймс был абсолютно уверен, даже пульс не было смысла проверять. Вопрос был в другом: только ли двое сегодня ночью посетили особняк на Ланселот Плейс? Со стоном он повернулся на левый бок и, морщась от невыносимой боли, достал из кармана твидового пиджака еще два патрона с картечью. И, стиснув зубы, перезарядил обрез.

После чего, обессилев, откинулся на спину. Но такое положение было не лучшим. Приподнимать голову, чтобы дверной проем постоянно оставался в поле зрения, было очень больно и тяжело. Надо сесть. Отталкиваясь руками и ногами, он кое-как доехал по ковру до наружной стены гостиной и начал приподнимать туловище, чтобы его можно было опереть о стену. Давай, Джеймс, еще чуть-чуть, старина, подбадривал он себя. На ринге бывало и покруче. Тебе ли скулить от боли?

Ну вот и славно. Он уже сидел. Из уголка рта постоянно текла какая-то жидкость. Он провел левой рукой по подбородку. Кровь, странного розового цвета, и вдобавок пузыристая. Да. Легкое пробито наверняка. Надо чуть-чуть отдышаться. Ведь ему рано или поздно надо ползти за мобильником, который, выпав из рук пожилого визитера, убитого своим коллегой, лежал у самого порога гостиной. Но для этого нужно выпустить из правой руки обрез. И что? Ползти без оружия?

Стоп, боец. Можно иначе.

Он взглянул на обрез, убеждаясь, что курки не взведены. Потом, сделав над собой усилие, бросил его вперед. Надежная пушка Джеймса Робертсона проехала по ковру добрых пару ярдов. Теперь осталось доползти до обреза и повторить ту же процедуру. Повторяя ее до тех пор, пока он не сможет дотянуться до своего сотового. Но сначала он задержал дыхание, чтобы хрипы, всхлипы и бульканье в грудной полости не заглушали звуков ночи. Подонки взломали дверь черного хода, пробравшись со двора. Это было понятно. Но – только ли эти двое? Он вслушивался с полминуты. Абсолютная тишина. Тогда он сделал осторожный медленный вдох. И, развернувшись головой вперед, пополз по ковру. Дюйм за дюймом. Труднее всего было регулировать дыхание. Хотелось вдохнуть полной грудью, но он понимал, что боль будет адской, попробуй он это сделать. Настолько адской, что вполне можно потерять сознание. А это не годилось. Поэтому, ползя как черепаха, он ловил воздух маленькими осторожными глотками. Вот и старый друг обрез. Он подтолкнул его вперед – на ярд, уже неплохо. И пополз вслед за ним.

Еще каких-нибудь пять-десять минут. От силы три раунда. Он чуть не рассмеялся, вспомнив, как со сломанным ребром выстоял три раунда с этим зверем МакКензи. Что и говорить, было туговато. Но ведь выстоял же, Джеймс!

Джино Розетти отозвался на звонок Робертсона после первого же звонка. Поначалу он не мог разобрать, что говорит хрипящий и булькающий голос в спикере телефона, но смог понять, что звонит ему дворецкий МакГрегора. И что звонящий наверняка ранен – возможно, серьезно.

– Джеймс, – четко произнес Розетти, – не спешите. Говорите медленно. Что произошло? Нет, отставить. Что мне нужно сделать?

– Приехать… Сюда… – прохрипела трубка.

– Со «скорой»? – спросил инспектор.

– Да… И… труповозкой.

Услышав последнее слово, Розетти напрягся.

– Кто убит, Джеймс? – четко, стараясь говорить спокойным голосом, произнес он.

– Не… знаю… – Робертсон сделал паузу и перевел дыхание. Трубка Розетти снова хрипела и булькала. – Думаю, это… они…

– Кто «они», Джеймс?

– «Черные»…

– Мы будем на месте через двадцать минут. Как мы попадем внутрь? Ты сможешь открыть замок?

– Нет… Спуститься не… смогу. Войдете сзади… с черного… хода. Со… двора.