В киоске он купил карточку номиналом в двадцать евро – этого с запасом должно было хватить на содержательный разговор. Артур посмотрел на часы. Половина восьмого. Значит, в Лондоне половина седьмого утра. Вполне нормально. Джеймс был не любитель нежиться в постели. МакГрегор, закурив сигарету, неспешно прошагал к таксофону, который – о чудо! и это в Неаполе! – был не занят. Сунув купленную карточку в щель, он активировал карту, после чего набрал все положенные коды: Великобритании, Лондона и затем номер мобильника своего дворецкого.
Джеймс, лежа на больничной койке, не спал. Анестезия после двух операций уже отпустила, и он ощущал тупую боль в правой половине груди. Он не без труда повернул голову, чтобы убедиться, что кейс стоит рядом с кроватью, а его телефон лежит на тумбочке. И в ту секунду, когда он перевел взгляд на мобильник, аппарат заплясал, и волынки затянули «Flowers of Scotland»[81]. Робертсон едва не подпрыгнул. Половина седьмого утра. Вряд ли это Розетти, который решил поинтересоваться его состоянием. Он позвонил бы врачу. Неужели… Джеймс схватил телефон и уставился на дисплей. Какой-то длиннющий и совершенно незнакомый ему номер. Он нажал зеленую кнопку и хрипло произнес:
– Алло…
– Джеймс?
– Джеймс, это ты?
– Конечно… сэр. – Говорить ему удавалось с трудом. И в голове еще шумело, и грудь разболелась адски. Он, конечно, мог нажать кнопку на трубке, подававшей в вену морфин, но решил этого не делать. Нужна была ясная голова.
– Что случилось? Почему у тебя такой голос?
– Небольшая… стычка… с «черными»…
– То есть?
– Я… в больнице… сэр…
– Ты ранен?
– Пустяк… Они навещали нас…
– Но ты ранен? Насколько серьезно?
– Это… мелочи… сэр.
– Хороши мелочи, ты ведь в больнице. Джеймс, что произошло? Я слышу, что тебе трудно говорить.
– Я могу… говорить… сэр. – Робертсон постарался придать своему голосу как можно больше твердости, что ему удалось с весьма скромным успехом.
– Главное, что… Матч Шотландия – Ватикан… закончился со счетом… два-ноль… в нашу пользу…
– Понял. Но что
– Немножко, сэр…
– Куда ты ранен?
– Да успокойтесь вы… сэр… Уже всё… отремонтировали… Осталось отлежаться…
– Когда это случилось?
– Прошедшей ночью. – Он опустил обязательное «сэр», экономя силы.
– Когда была операция?
– Две… операции… Час с небольшим… тому…
– Стоп. Стоп, Джеймс. Теперь ты умолкаешь. И спишь, как тебе наверняка велели это сделать. Я перезвоню к вечеру. Если ты будешь еще слишком слаб, не отвечай на звонок – и я перезвоню еще через несколько часов. Ты понял?
– Да… Но тут для вас…
– Стоп, Джеймс. Никаких «для вас». Я звоню вечером. А сейчас спать.
– Но сэр… – Он раздосадованно слушал гудки отбоя. МакГрегор уже повесил трубку. Откуда он звонил? И всё ли в порядке у него? Хозяин шутник: «спать». Попробуй теперь усни. Но разговор дался ему нелегко, сейчас он это почувствовал. И прибавил скорость подачи морфина, заснув буквально через несколько секунд.
Артур, открыв входную дверь ключом, шагнул в прихожую. Лючиано мгновенно выглянул из коридора, ведшего мимо кухни в столовую.
– Артуро! – воскликнул итальянец. – Быстро, быстро. Все удалось, все хорошо?
МакГрегор молча кивнул. Он еще не вполне пришел в себя после разговора с Джеймсом.
– Синьора еще отыхает, – сообщил Лючиано. – А ты? Легкий завтрак,
Артур внезапно осознал, что чертовски голоден. И, улыбнувшись, произнес:
– Легкий завтрак,
Спустя минуту он уже сидел за столом в гостиной, а вокруг стола суетился неуемный Лючиано, ставя на стол тарелки с колбасой, сыром, зеленью и аппетитными кусками окорока. Потом хозяин квартиры побежал на кухню, притащив небольшую сковородку со шкворчащей яичницей, которую воодрузил на подставку, стоявшую перед Артуром. Взял тарелку для себя – и сел напротив. Но тут же хлопнул себя по лбу и вскочил, бросившись к старинному буфету, из которого извлек две небольших стопки и бутылку прозрачной жидкости.
– Граппа, си?
– Си, грацие, – Артуру вдруг и впрямь захотелось выпить. Желательно добрый стакан. Но ничего. Можно ведь налить и по новой. Лючиано уже наполнил стопки пахучей виноградной водкой, поднял свою и провозгласил:
– За дорогих гостей! Твое здоровье, Артуро – и за синьору. Белиссима!
Они выпили залпом. Лючиано принялся жевать кусочек козьего сыра, а МакГрегор жадно набросился на всё сразу, уплетая яичницу и тут же отправляя в рот кружки ароматной колбасы, не забыв, однако, показать жестом, что надо бы выпить по еще одной. Лючиано расцвел и тут же наполнил стопки доверху.
– За хозяина этой чудесной гостиницы! Твое здоровье, Лючиано! – МакГрегор поднял стопку.
– Грацие, Артуро! Милле грацие!
Они снова выпили.
– Лючиано.
– Si?
– Кофе у тебя найдется? Эспрессо, если возможно?
– Если в доме нет машинки для варки эспрессо, это не дом итальянца. Конечно, конечно. Дай мне минут пять, Артуро. – И вскочив, синьор Барбато умчался на кухню, откуда почти сразу же раздался его голос:
– Бон джорно, синьора!
