– В шприце смесь препаратов, а кроме транквилизаторов там еще и миорелаксанты. В дозе, недостаточной для того, чтобы «отключить» все мускулы, включая мышцы диафрагмы, в противном случае вы задохнетесь, но в концентрации, которая может вызвать временный паралич анального сфинктера. Вы же не хотите наделать в штаны, баронет?
МакГрегора передернуло. Процедив сквозь зубы «скотина», он встал и направился в помещение, сиявшее ослепительной белизной. Усевшись на унитаз, он попытался сообразить, что можно сделать в сложившейся малоприятной ситуации. Отнять у карлика пистолет и угостить его тем же шприцом? Это игра с непредсказуемым исходом.
Артур осмотрелся в поисках возможного оружия. Зубные щетки в стакане? Да, в кино из жизни зэков они частенько делали заточки именно из зубных щеток.
Остается смириться и принять то, что приготовила судьба. Даже если явилась она в виде зачуханого карлика-мусорщика.
Спустив воду в унитазе, МакГрегор вышел из туалета. Нико, по-прежнему с пистолетом в руке, дружелюбно посмотрел на него.
– Гораздо проще, баронет, когда мы оба правильно понимаем ситуацию. Вы согласны?
Артур кивнул, сел на стул у обеденного стола и поинтересовался:
– А что, меня обязательно надо дырявить из этой штуки? Негигиенично. И опасно к тому же. Игла пройдет сквозь ткань костюма, рубашки и вгонит всё это в тело… Вот вам – нам – и сепсис. Зачем? Я понял, что почему-то нужен вам живым, ведь иначе вы давно меня убили бы.
Нико, посерьезнев, кивнул.
– И мне почему-то кажется, – продолжал Артур, – что у вас есть и обычный шприц. С соответствующей дозировкой.
– На тот случай, – оживился карлик, – если попадается человек, способный здраво оценить свои шансы.
– Мне закатать рукав? – спросил МакГрегор.
Нико кивнул, доставая из холодильника пузырек с препаратом и разовый шприц в вакуумной упаковке.
– Но сперва в двух словах: как всё это будет?
– Никаких неприятных ощущений. Тотальная расслабленность. Слышать вы будете всё. Видеть – тогда, когда будет не лень поднять веки.
– Говорить?
– Нет, баронет. Это слишком большая нагрузка. Мышцы языка, лица, мускулы, двигающие губы, челюсти… Так что говорить не получится. Но если вам станет скучно, я буду говорить за нас двоих.
– А что же сон и еда?
– Спать вы будете несколько раз в день, как только возникнет желание. Еда, а точнее, питательный раствор два раза в сутки, внутривенно. За этим прослежу я. Незадолго до прибытия в пункт назначения я введу вам антидот, чтобы снять все последствия обездвиживающих препаратов. Все понятно?
Артур обреченно кивнул и, сняв куртку, принялся закатывать рукав рубашки.
Кровати в каюте действительно были уникальными. Им можно было придать какую угодно форму, изогнув посередине или на любом другом участке. Нико сделал из кровати Артура подобие лежака-шезлонга, для того, как пояснил он, чтобы позвоночник находился в приподнятом положении. И голова в почти прямом положении на подушечке-подголовнике – чтобы не захлебнуться слюной. Даже не будь МакГрегор накачан транквилизаторами, в такой позе его все равно потянуло бы в дрему.
В которой он и провел – сколько? Сутки? Двое? Больше? Утро или ночь для него не представляли никакой разницы. Блаженная дрема, за покровом которой время от времени слышался голос его тюремщика, и тогда Артур напрягал остатки своих сил, чтобы понять, что говорит Нико. Однако на анализ услышанного сил у него уже не было – и он просто откладывал информацию в нужный ящичек для будущего использования. Он слабо хмыкнул или, скорее, подумал, что хмыкнул. «Будущее использование»… Да есть ли оно у него вообще, это будущее? Но даже если есть, вряд ли оно измеряется годами. Скорее, днями – если не часами.
– Из нас все делают чудовищ, – говорил Нико, медленно водя лезвием своего Боуи по кожаному ремню. – И это хорошо, о том предупреждал еще святой апостол Павел. А до него – сам Господь. Да, это хорошо, но все равно несправедливо. И порой обидно.
– И даже полиции, – продолжал карлик, – мы известны как «Братство Предтечи Антихриста». Это название смысла не лишено, но из-за него теряется главное: то, что мы Воинство Христово.
