– Так точно, господин рейхсфюрер! – Рашер вскочил со стула и вытянулся, держа руки по швам. – Надеюсь, вы простите мою оплошность.
– Я уже забыл о ней, доктор. Но меня радует, что вы поступили абсолютно верно и лояльно, обратившись за моим разрешением на брак с фройляйн Диль. Однако здесь мы переходим к менее приятной части нашей беседы. Сколько вам лет?
– Тридцать, господин рейхсфюрер!
– Чудесный возраст. И маленькая просьба: не добавляйте вы мое звание после каждой фразы. Я еще не забыл, что возглавляю СС. Нини, дорогая, прости, что мы на время оставили тебя. Скажи, Нини – не обижайтесь, доктор, но я привык называть Каролину именно так – в конце концов, это и было ее сценическим именем. Итак, Нини, прости невоспитанного солдафона, да, женщин не спрашивают об их возрасте, но все же…
– Мне сорок восемь, господин рейхсфюрер, – упавшим голосом произнесла Каролина Диль.
– Возраст – не преграда для любви! – возгласил Гиммлер и тут же добавил: – чего не скажешь о здоровом потомстве. Вы не считаете, доктор?
Господин рейхсфюрер, – торжественно начал Рашер, – в последние годы я занимался не только онкологией, но и изучением способов повысить возраст, при котором для женщины возможно зачатие и рождение абсолютно здоровых детей.
– И? Каковы результаты?
Рашер повернулся к невесте.
– Нини, дорогая, прошу тебя.
Каролина Диль открыла сумочку и, достав небольшое фото, протянула его Гиммлеру.
– Что это и кто это? – несколько удивленно вопросил рейхсфюрер. – Эту красавицу-шатенку я узнаю сразу, но что это за дитя? Кто этот белокурый ангелочек?
– Это наш внебрачный – увы, все еще внебрачный – сын, Отто, родившийся в прошлом году, господин рейхсфюрер.
– Да? И кто же мать? – не без иронии поинтересовался Гиммлер.
– Вы позволите… – Рашер полез во внутренний карман пиджака, достал сложенный вчетверо лист бумаги и, развернув его, положил на стол перед рейхсфюрером.
Подышав на стекла очков и протерев их платочком, Гиммлер прочитал:
– «Свидетельство о рождении. Отец: д-р Зигмунд Рашер. Мать: Каролина Диль. Выдано и подписано проф. фон Треппером. Фрайбург, 5 мая 1932 г.»
Аккуратно сложив свидетельство, Гиммлер протянул его Рашеру и поднял руки, словно сдаваясь. Он радостно смеялся, любовно рассматривая фотографию очаровательного малыша, и снова смеялся, поглаживая фото. Потом встал по стойке смирно – ту же стойку принял и стоявший напротив него Рашер – и строго произнес:
– Унтершарфюрер Рашер!
– Здесь, господин рейхсфюрер!
– Торжественно объявляю вам в присутствии вашей прекрасной невесты, что я, рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, даю официальное одобрение на ваш брак!
Оба эсэсовца – главный и начинающий – салютовали друг другу, выбросив руку вперед и отчеканив: «Хайль Гитлер!»
Уже направляясь к дверям, Рашер был остановлен голосом Гиммлера, проговорившего:
– Официальное уведомление придет на ваш домашний адрес, доктор. И я рассчитываю на пополнение семейства Рашеров!
Охранник с погонами рядового погремел ключами и открыл, наконец, камеру № 43. Повернувшись к Рашеру, который был в своей эсэсовской форме, он сказал:
– Кнопка вызова дежурного, то есть меня, справа от двери, господин унтершарфюрер!
С этими словами охранник вышел, закрыв за собой дверь.
Рашер остался стоять у закрытой двери, раскачиваясь с пятки на носок и всматриваясь в белокурую женщину, забившуюся в самый угол нар и обхватившую подушку обеими руками.
– Ну что же, фрау Митро, думаю, вы убедились, что, играя в огнеопасные политические игры, можно очень серьезно обжечься?
Женщина вытерла глаза, на которые набежали слезы.
– Я не буду спрашивать, что подтолкнуло вас с мужем перебраться с Кипра в Германию, да еще и для того, чтобы затевать здесь коммунистический хаос. Полагаю, все эти вопросы вам уже задавали в полиции. Как и объяснили, что может грозить за подрывную деятельность подобного рода. Да? Нет?
Женщина на нарах отчаянно закивала.
– Но я здесь для того, чтобы облегчить вашу участь. Сейчас, когда наша партия получила большинство мест в Рейхстаге, а фюрер вот-вот возглавит государство, у меня есть к тому возможности. Итак…
Фрау Митро округлившимися глазами с надеждой смотрела на него.
– Я предлагаю вам должность экономки в моем доме, фрау Митро. Что вы на это скажете?
– Без всяких условий?
– Ну, дорогая моя, так не бывает. Любая честная игра ведется по принципу: ты мне, я тебе.
– Что я должна сделать? И что будет с моим малышом?
– Вашего малыша принесут сегодня как обычно на время кормления. А вы… От вас нужно две, нет, три вещи: вы должны покраситься в темный цвет, чтобы меньше походить на немку. Это раз. Второе: вы должны заботиться о малыше и быть его кормилицей. У моей жены, увы, нет молока. И третье: вы должны отказаться от своих прав на ребенка и нотариально подтвердить, что являетесь его кормилицей, по найму, но никак
– Нет!!! – Это был вопль самки, у которой отнимали детеныша.
