Указательный палец Барни был заложен между страниц толстой книги в бумажном переплете: он боялся потерять страницу. Старлинг прочла название: «Разум и чувствительность», Джейн Остин. Сегодня Старлинг была настроена замечать все вокруг, до мельчайших деталей.
– Как вам освещение сделать? – спросил Барни.
В коридоре между камерами было почти темно. В дальнем конце ей виден был яркий свет, падавший на пол из последней камеры.
– Доктор Лектер не спит.
– Как всегда. Он по ночам не спит, даже если свет потушен.
– Оставьте освещение как есть, пожалуйста.
– Идите посередине коридора, не касайтесь решеток, хорошо?
– Я хочу выключить телевизор.
С тех пор как она была здесь в последний раз, телевизор переставили. Теперь он стоял в самом конце, в небольшом холле, экраном к коридору, так что обитатели камер могли смотреть передачи, прислонившись головой к решетке.
– Это запросто. Выключите звук, только изображение оставьте. Некоторые из них любят на экран смотреть. Стул уже там, если он вам понадобится.
Старлинг пошла по слабо освещенному коридору одна. Она не заглядывала в камеры, мимо которых шла. Звук собственных шагов казался ей слишком громким. Из одной-двух камер слышался хлюпающий храп, в третьей кто-то приглушенно хихикал.
В камере умершего Миггза теперь был новый обитатель. Она видела длинные ноги, вытянутые на полу вдоль решетки, и голову, прижатую к толстым железным прутьям. Проходя мимо, Старлинг посмотрела внимательнее. На полу, посреди обрывков чертежной бумаги, сидел человек. Лицо его было лишено всякого выражения. Широко раскрытые глаза отражали мелькание экрана, блестящая нить слюны протянулась от уголка рта к плечу.
Ей не хотелось заглядывать в клетку доктора Лектера, прежде чем станет ясно, что он ее заметил. Она прошла мимо, не повернув головы, и, ощущая странное покалывание между лопатками, подошла к телевизору и выключила звук.
На докторе Лектере была белая больничная пижама, белой была и камера и все в ней. Яркими пятнами выделялись лишь волосы и глаза доктора Лектера и красногубый рот на его лице, бледность которого из-за многолетнего пребывания взаперти почти сливалась с белизной, его окружавшей. Рот, волосы, глаза, казалось, парили в пространстве над белым воротничком сорочки. Лектер сидел у стола за нейлоновой сетью, не позволявшей ему приблизиться к решетке. Он набрасывал что-то на оберточной бумаге, используя в качестве модели собственную руку. Она видела, как он повернул руку и, с напряжением сжав пальцы, принялся рисовать внутреннюю сторону предплечья. Чтобы смягчить резкие линии, проведенные углем, он растирал их мизинцем, словно растушевкой.
Она подошла чуть ближе к решетке, и он поднял голову. Старлинг показалось, что все тени камеры сосредоточились в его глазах и треугольнике волос надо лбом.
– Добрый вечер, доктор Лектер.
Губы его разомкнулись, появился кончик языка, такой же красный. Язык коснулся верхней губы – точно в центре – и исчез.
– Клэрис.
Она расслышала металлический скрежет в его голосе и подумала: интересно, как давно он разговаривал с кем-нибудь в последний раз? Биты[29] молчания…
– Час поздний, а вы здесь, вместо того чтобы посвятить вечер академии, – сказал он.
– Для меня
– Вы поранились?
– Нет, я…
– Но у вас свежая ранка, Клэрис.
Тут она вспомнила.
– Ну да, я поцарапалась о бортик бассейна, когда плавала сегодня днем. – Пластырь на голени нельзя было увидеть под брюками, он просто чувствовал запах. – Я была в Западной Виргинии вчера. Они там обнаружили тело самой последней жертвы Буффало Билла.
– Не совсем самой последней, Клэрис.
– Почти самой последней.
– Да.
– Она была оскальпирована. Точно как вы сказали.
– Вы не возражаете, если я буду рисовать, разговаривая с вами?
– Нисколько, пожалуйста.
– Вы осматривали останки?
– Да.
– А прежние его опыты вы видели?
– Нет, только фотографии.
– Как вы себя чувствовали?
– Сначала мне стало не по себе. Потом я была занята.
– А потом?
– Почувствовала, как потрясена.
– И вы могли функционировать нормально?
Доктор Лектер потер уголек о край оберточной бумаги, чтобы заострить кончик.
– Отлично. Я функционировала отлично.
– Для Джека Крофорда? Кстати, а он что, перестал выезжать на место преступления?
– Он был там.
– Клэрис, доставьте мне удовольствие – на одно мгновение, прошу вас. Наклоните голову вперед… Просто повесьте голову, словно спите. Еще секундочку. Спасибо, теперь уловил. Садитесь, если хотите. Вы говорили Джеку Крофорду о том, что я вам сказал, до того, как ее нашли?
– Да. Он… Ну, он фактически отмахнулся…
– А после того, как он увидел этот труп в Западной Виргинии?
– Он разговаривал с человеком из университета, который для него главный авторитет…
– С Эланом Блумом.
– Точно. Доктор Блум сказал: Буффало Билл подстраивается под образ, созданный журналистами; бульварные газетенки всячески обыгрывали идею, что вот-вот этот парень начнет снимать с жертв скальпы. Доктор Блум сказал: всем было ясно, что Буффало Билл именно так и поступит.
