Молчание ягнят полностью

– Доктору Блуму было ясно, что Буффало Билл именно так и поступит?

– Так он сказал.

– Ему было ясно, но он предпочел промолчать. Интересно. А вы что думаете, Клэрис?

– Не могу сказать с уверенностью.

– Вы изучаете психологию, судебную медицину, криминологию. Там, где сливаются эти три потока, можно взять хороший улов. Каков ваш улов, Клэрис?

– Пока что рыбалка идет не очень успешно.

– Что эти науки говорят о таких, как Буффало Билл?

– Специальные исследования классифицируют это как садизм.

– Жизнь слишком скользкая штука, чтобы судить о ней по книгам, Клэрис. Злость представляется похотью, волчанка – крапивницей[30]. – Доктор Лектер закончил набросок левой руки, переложил уголь из правой в левую и принялся за набросок правой, действуя ничуть не менее успешно. – Вы имеете в виду исследования доктора Блума?

– Да.

– И моя персона там тоже исследуется?

– Да.

– И как он меня описывает?

– Как чистый случай социопатии.

– Вы полагаете, доктор Блум всегда прав?

– Я все жду, когда проявится недостаточная глубина аффекта[31].

Доктор Лектер улыбнулся, обнажив в улыбке мелкие белоснежные зубы.

– Крупные специалисты окружают нас со всех сторон, Клэрис. Доктор Чилтон утверждает, что Сэмми – тот, что позади вас, – страдает гебефренией[32] и окончательно потерян для мира. Он поместил Сэмми в камеру покойного Миггза, так как полагает, что Сэмми уже сказал жизни последнее «прости». А вы знаете, как обычно развивается гебефрения? Не беспокойтесь, он вас все равно не услышит.

– Эти больные труднее всего поддаются лечению, – ответила она. – Обычно они безвозвратно уходят в себя или у них наступает дезинтеграция личности.

Доктор Лектер извлек что-то из-под листов оберточной бумаги и положил на передвижной поднос. Старлинг подтянула поднос к себе.

– Только вчера Сэмми переслал мне это во время ужина, – сказал доктор Лектер.

Это был обрывок чертежной бумаги с надписью цветным карандашом:

Старлинг оглянулась. Сэмми по-прежнему сидел на полу, лицо его, как и прежде, было лишено выражения, голова опиралась на прутья решетки.

– Вы не могли бы прочесть это вслух? Он не услышит.

Старлинг начала:

– «Я хочу уйти к Иисусу, я хочу с Христом пойти, я смогу уйти с Иисусом, если буду хорошо себя вести».

– Нет-нет. Более жестко и ритмично, знаете, «Робин-Бобин Барабек…» – в таком темпе и ритме. Размер меняется, но напор тот же самый. – Лектер принялся тихонько отбивать такт ладонями: – «Робин-Бобин Ба-ра-бек скушал сорок человек…» Напряженно, понимаете ли? Страстно. «Я хачу уйти к Иссуссу, я хачу с Хрестом пайти».

– Понятно, – сказала Старлинг, кладя обрывок бумаги назад на поднос.

– Да ничего вам не понятно. – Доктор Лектер вскочил на ноги, его невысокая фигура неожиданно приобрела гротескные очертания: он скорчился и присел, точно гном, подскакивая и отбивая такт ладонями; голос его звучал словно гидролокатор: – «Я ха-чу уйти к Иссуссу…»

За ее спиной неожиданно, словно рык леопарда, раздался низкий и звучный голос Сэмми; он стоял, вжимая посиневшее и напряженное лицо в решетку; вены на его шее вздулись, голос гремел:

Тишина. Старлинг вдруг обнаружила, что стоит на ногах, что стул ее опрокинулся, а бумаги валяются на полу.

– Прошу вас, – сказал доктор Лектер, теперь снова прямой, стройный и грациозный, словно танцор. Он указывал ей на стул, прося садиться. Он и сам легко опустился на свой привинченный к полу стул и оперся подбородком о кисть руки. – Вовсе ничего вам не понятно, – повторил он. – Сэмми глубоко религиозен. Просто он разочарован в жизни, потому что Христос так запаздывает. Можно, я расскажу Клэрис, почему ты здесь, Сэмми?

Сэмми ухватился рукой за нижнюю часть лица, чтобы унять дрожание подбородка.

– Можно, Сэмми? – повторил доктор Лектер.

– А-га-а, – произнес Сэмми сквозь пальцы.

– Сэмми положил голову своей матушки на поднос для сбора пожертвований в баптистской церкви «Широкий путь», что в Труне. Они пели «Отдайте все лучшее Господу», а у него не было ничего лучше. – Затем Лектер проговорил, обращаясь к Сэмми: – Спасибо, Сэмми, все в полном порядке. Можешь смотреть телевизор.

Огромный человек опустился на пол и снова прижался головой к решетке точно в той же позе, что и раньше. Мелькавшие на телеэкране образы ввинчивались в его зрачки, на лице поблескивали теперь три серебряные полоски – слюна и слезы.

– Ну-с. Посмотрим, справитесь ли вы с его проблемой, тогда, может быть, я попробую справиться с вашей. Quid pro quo. Он больше не слушает.

Старлинг пришлось довольно туго.

– Содержание стиха меняется от «уйти к Иисусу» до «пойти с Христом», – сказала она. – Это осмысленная последовательность: уйти к, прибыть, пойти с.