– Я знаю, чего вы боитесь. Не боли, не одиночества. Вы не переносите унижения собственного достоинства, Ганнибал, вы в этом смысле как кошка. Я честью поручился заботиться о вас, Ганнибал, и я это делаю. Никакие личные мотивы никогда не влияли на наши отношения, во всяком случае, с моей стороны. И сейчас я тоже забочусь о вас. Никакого договора с сенатором Мартин не существовало. Но сейчас такой договор заключен. Или может быть заключен. Я много часов просидел на телефоне из-за вас и из-за той девушки. И я сообщаю вам первое условие: вы будете говорить с кем бы то ни было только через меня. Только я буду иметь право опубликовать профессиональный отчет об успешном интервью с вами. Вы ничего не опубликуете. Только я буду иметь доступ к любым материалам, полученным от Кэтрин Мартин – эксклюзивно. Если ее спасут. Это условие не обсуждается. Вы ответите мне немедленно. Вы принимаете это условие?
Доктор Лектер усмехнулся про себя.
– Вам бы лучше ответить сейчас мне, иначе вы будете отвечать Балтиморскому отделу по расследованию убийств. Вот что получаете вы: если вы укажете, кто такой Буффало Билл, и Кэтрин Мартин обнаружат вовремя, сенатор Мартин – и она подтвердит это по телефону – переведет вас в тюрьму штата Теннесси в Браши-Маунтин; вы, таким образом, будете вне досягаемости для мэрилендских властей. Вы окажетесь в сфере ее юрисдикции, далеко от Джека Крофорда. Вас поместят в суперохраняемую камеру, но там будет окно с видом на лес. Вы получите книги. Что касается пребывания на свежем воздухе – эти детали еще предстоит обсудить, но с ней можно договориться. Назовите его, и вас отправят незамедлительно. Вас передадут в руки полицейских властей штата Теннесси сразу же в аэропорту, согласие губернатора получено.
«Наконец Чилтон сказал что-то интересное, хоть сам и не знает, что именно. – Доктор Лектер поджал красные губы под хоккейной маской. – В руки полицейских властей.
Полиция не так умна и опытна, как Барни. Полицейские привыкли иметь дело с преступниками. Они используют кандалы и наручники. Кандалы и наручники открываются ключом. Точно таким, как мой».
– Его зовут Билли, – сказал доктор Лектер. – Остальное я сообщу сенатору. В Теннесси.
Джек Крофорд отказался от кофе, предложенного ему доктором Даниэлсоном, но взял чашку и приготовил себе «алка-зельцер». Для этого пришлось пройти к раковине из нержавеющей стали позади сестринского поста и налить в чашку воды из-под крана.
Все кругом было из нержавеющей стали: автомат с пластмассовыми чашками, стойка, контейнер для мусора, оправа очков доктора Даниэлсона. Блестящая сталь напоминала о посверкивании хирургических инструментов и вызывала у Крофорда непреодолимое ощущение грызущей боли где-то в паху.
Крофорд и доктор были одни в крохотной буфетной.
– Без постановления суда – нет, не можете, – повторил доктор Даниэлсон.
На этот раз он был тверд, даже резок, гостеприимство его, видимо, было исчерпано предложением выпить кофе.
Даниэлсон был главой Клиники по восстановлению тождественности пола при Университете Джонса Хопкинса и согласился встретиться с Крофордом на рассвете, до начала утреннего обхода.
– Вам придется представить мне отдельный ордер на каждый отдельный случай, и мы будем опротестовывать каждый такой ордер. Что вам сказали в Колумбусе Миннесоте? Предполагаю, что то же самое.
– Департамент юстиции как раз сейчас направляет им запрос. Мы должны действовать быстро, доктор. Если он еще не убил эту девушку, он убьет ее скоро – сегодня вечером или завтра. Затем выберет себе очередную жертву, – сказал Крофорд.
– Одно упоминание о Буффало Билле в тесной связи с проблемами, которыми мы здесь занимаемся, мистер Крофорд, свидетельствует о невежественном, совершенно неправильном и даже несправедливом подходе. Более того – такой подход очень опасен. У меня просто волосы встают дыбом. В течение долгих лет – и процесс этот далеко не закончен – мы пытаемся доказать людям, что транссексуалы не сумасшедшие, не извращенцы, не гомосеки, что бы это слово ни означало…
– Но я этого и не…
– Постойте. Случаи насилия среди транссексуалов значительно более редки, чем среди остального населения. Это честные люди с реальной проблемой – проблемой, по общему мнению, неразрешимой. Они заслуживают помощи, и мы можем дать им эту помощь. Я не позволю устраивать здесь охоту на ведьм. Мы всегда оправдывали доверие наших пациентов и собираемся делать это в будущем. Вам лучше исходить именно из этого, мистер Крофорд.
Уже много месяцев подряд в своей частной жизни Крофорду из-за болезни жены приходилось иметь дело с врачами и медицинскими сестрами. Он научился строить отношения с ними так, чтобы не мытьем, так катаньем добиваться хотя бы самых малых преимуществ, способных облегчить Белле существование. Доктора, медицина вообще сидели у него в печенках. Но сейчас это была не частная жизнь. Это был Балтимор, это была работа. Нужно быть как можно более любезным.
