– Мы не имеем никакого отношения к моему сыну. Достаточно из-за него настрадались! Я даже знать не хочу, что еще он натворил. Я каждый вечер прошу у Господа прощения за то, что родила его… Вам не понять, каково это – когда твой сын преступник.
Элена не ответила, но подумала, что прекрасно это понимает.
Антонии Ла Кастанера, матери наемного убийцы, было около шестидесяти, но выглядела она гораздо старше: увяла от тяжелой жизни в трущобах, нищеты и от того, какими выросли ее дети. Бласа Герини, убившего пять женщин и одного мужчину, зарезали на ферме Лас-Суэртес-Вьехас. Иоланда, его сестра, наркоманка в завязке, постоянно находилась на грани срыва. Элена и Сарате видели ее лишь мельком: стоило им предъявить полицейские жетоны, как Иоланде тут же понадобился кофе из бара на углу.
– Кофе? Сейчас опять подсядет на наркоту. Якобы она переживает из-за смерти брата. Кто хочет, тот всегда повод найдет, – жаловалась ее мать.
В детстве Антония вместе с матерью продавала каштаны – от этого и пошло ее прозвище. Многие ее соседки жарили орехи и продавали их в кульках из газетной бумаги или из желтых страниц справочников.
– Моя мать стояла на улице Аточа, около рынка Антон-Мартин, пока ее не прогнала полиция. Ох и наголодались мы тогда! Поэтому я, когда выросла, и бросила торговать – решила, что найду себе любое другое дело, да хоть прислугой пойду.
Теперь они с Иоландой держали в Алуче, на улице Валье-Инклана, на первом этаже красного кирпичного здания маникюрный салон. Маленький, недавно отремонтированный, хоть и со странным дизайном. В гигантском зеркале на стене отражался истошно фиолетовый цвет стен и постеры с причудливыми разновидностями маникюра. Антония, сидя за столиком, мрачно оглядела свои владения:
– Торчишь тут весь день, красишь, а денег не хватает: все загребают китаянки, эти что хочешь тебе изобразят, хоть цветок, хоть фигурку, хоть что… Или буквы свои китайские. Они все придумывают, я уверена: нарисуют какую-нибудь завитушку и говорят, что это значит «счастье», а на самом деле – «говна поешь». Дочка половчее меня, когда не трясется от ломки. Только попробуй удержи ее от героина. Однажды я обратилась за помощью, так соцработник сказал, что я сама виновата: не сумела правильно воспитать детей. Представляете? Я чуть очки этому козлу не разбила.
Элена и Сарате поняли, что направить беседу в нужное русло не удастся и придется выслушивать жалобы Антонии в надежде, что потом она сообщит им хоть что-то полезное.
– Я знала, что Блас плохо кончит. Ему было лет шесть или семь, когда он сжег живьем кота. Бедное животное; мы звали его Дон Хулиан. Я спросила Бласа, зачем он это сделал, а он сказал: для развлечения. Если бы только я могла выгнать их из дома, и Бласа, и его сестру. Но матери такое не под силу. Сколько я к ним в тюрьму ездила – вы даже не представляете.
Она обращалась исключительно к Элене, словно не замечая Сарате.
– А их отец?
– Да кто ж его знает, где он шляется. Нам от него осталась только фамилия эта дурацкая, Герини. Говорят, итальянская, но кто знает… Отец моих детей был никакой не итальянец, подлец он был. Я с ним познакомилась в Карабанчеле. Откуда в Карабанчеле взяться итальянцу? Он в модной группе играл, называлась «Черные глаза», и я, конечно, клюнула на него, как дурочка.
– Чем в последнее время занимался ваш сын?
– Когда в последний раз вышел из тюрьмы, устроился охранником на какую-то дискотеку. Говорил, что исправился, но вы сами видите: ничего он не исправился, отсидел – и опять за свое… Кто его убил?
– Мы не знаем.
– Ну и не ищите особо: он заслужил.
– Вы знаете, что это за дискотека?
– Тут неподалеку, на улице Македа. Как называется, не помню, по мне, они все одинаковые.
– А ваша дочь вернется?
– Вряд ли. Бросит всех клиентов на меня, а прибыль от них такая, что проще сразу закрыться.
– В таком случае нам придется приехать еще раз. Нам очень нужно с ней поговорить. Пожалуйста, передайте ей это.
Дискотека
– Подозреваю, что он не был у вас официально оформлен, но нам это неважно, мы не из службы занятости. Герини мертв, он на вас в полицию не заявит, а мы должны выяснить, кто его убил.
– Этого-то? Да кто угодно, – не задумываясь, отозвался управляющий. – И сестру его тоже могут. Если у вас есть хоть капля здравого смысла, держитесь подальше от семейки Герини. Они те еще подонки, уж я-то знаю.
Он рассказал, что Герини каждую ночь ввязывался в драку. Свою сестру он устроил в гардероб, и клиенты несколько раз жаловались, что у них что-то пропало из сумки или кармана пальто. А еще Блас приторговывал таблетками.
– Почему вы его не выгнали?
Управляющий печально улыбнулся:
– Я хотел, но Герини заявил, что ко мне зайдут его друзья.
