Полная луна, светившая на небе, точно фонарь, уже зашла в тень земли и ломтик за ломтиком погружалась в темноту. Лунное затмение не предвещало ничего доброго. Где-то у кладбища на конце улицы били в барабаны, чтобы прогнать медведя, поедающего, как говорят, луну. Собаки, вытянув шеи, не переставая выли. А Тевфик-бей, словно и не замечая повисшего за столом напряжения, обращался с Сюмбюль и Мюжгян как с «европейскими девушками»: спрашивал их мнение о русской и французской литературе, развлекал их рассказами о кокетках из стамбульских особняков. Потом он повернулся к хозяину, которому было не по себе от беззастенчивого хихиканья жены, и спросил:
– Хусейн, дорогой мой, неужели вы до сих пор делите дом на женскую и мужскую половины? Никто ведь уже так не делает. Вы живете в таком современном городе, а всё придерживаетесь старомодного правила, что женщины наверху, а мужчины внизу? Честное слово, не понимаю. Обустройте лучше на нижнем этаже библиотеку, сделайте гостиную. А спальни гостей перенесите наверх. И проводите время все вместе.
По тому, как Хусейн, вместо того чтобы возразить, лишь голову опустил и что-то пробормотал невнятно, Сюмбюль поняла, что гость был не просто «старым другом», но в то же время и важным человеком. Потом она подумала: устрой они спальни наверху, как Тевфик-бей говорит, это что же, гости будут спать на одном этаже с женщинами? А что, если посреди ночи им одновременно захочется в туалет? И где, интересно, спят гости тех кокеток из стамбульских особняков? Может, Тевфик-бей и сам регулярно останавливался в одном из них? Подняв голову, она заметила, что молодой мужчина устремил на нее насмешливый взгляд, отчего у нее кусок застрял в горле, и она несколько минут не могла прокашляться. Когда же она наконец пришла в себя и поверх стакана с водой, налитого Зивером, взглянула на мужчину, сидевшего напротив, тот хитро покручивал свои намасленные усы.
Только когда допили кофе и женщины ушли к себе, выяснилось, зачем гость заявился на самом деле. Поднявшись наверх, Сюмбюль и Мюжгян тут же бросились к цепному подъемнику, по которому еду из кухни спускали на первый этаж. Нянька Дильбер, закатав рукава рубашки, месила своими полными коричневыми руками тесто на хлеб, чтобы на следующее утро отправить в пекарню на углу. Завидев, как женщины, точно дети, прижались ухом к стене, она лишь усмехнулась.
Низкий голос Тевфика, как бы ни старался он его приглушить, колоколом гудел в шахте подъемника:
– Англичане убедили султана – теперь всех, кто присоединится к борьбе за свободу, ждет смертная казнь. Скоро об этом развесят плакаты.
– Можно подумать, наш народ умеет читать, – прошептала Мюжгян, и они обе захихикали. – А ты видела, как он покручивал усы, когда на тебя смотрел?
– Замолчи, совсем спятила, что ли? Чепуху несешь. Да помилует тебя Аллах. Замолчи, и послушаем, что они там еще говорят, – отчитала ее Сюмбюль и отвернулась к стене, чтобы скрыть улыбку.
Тевфик заговорил тише:
– Ждать времени нет, здесь больше делать нечего. Борьба будет внутри страны, в Анатолии. Офицеры-османы уже начали действовать. Хусейн-бей, родина ждет вас, ждет всех нас. Народ беден и труслив. А эти шайки творят, что им вздумается. Речь идет об организации, которая вправила бы им мозги. Родине очень нужны такие молодые люди, как мы, – сильные, образованные. Поверьте, эта оккупация еще сыграет и нам на руку. На бывших территориях империи уже появляется коллективное сознание, вы и сами видели толпу сегодня вечером. Греческое вторжение – это та искра, которая разожжет наше пламя.
Женщины в страхе переглянулись. Они никак не могли взять в толк: почему мужчины, разговаривавшие за ужином по-дружески, вдруг, оставшись наедине, перешли на официальный тон?
На время повисло молчание. Должно быть, Тевфик-бей раскуривал одну из своих тоненьких самокруток. При мысли о его длинных, изящных, умелых пальцах обе заерзали. Сюмбюль представила, как он выпускает в воздух сизый клуб дыма. Точно такой же, какие выпускал, когда они пили кофе с мастикой, поданный Зивером на серебряном подносе сразу после ужина. Когда же наконец Тевфик-бей снова заговорил, голос его звучал глухо:
– Вы наверняка переживаете, откуда мы возьмем деньги на деятельность подобной организации, не так ли, Хусейн-бей? Я вам так скажу: решать проблемы нужно по мере их поступления. Посмотрите, что делают англичане. Ллойд-Джордж так испугался, что итальянцы самовольно захватили Анталию, что взял и отправил сюда греков. При этом все сделано в такой спешке, что часть греческих солдат даже и не знают, куда они плывут, – мне это известно из источников внутри их армии. Завтра утром они проснутся и увидят, что оказались в нашем заливе. И мы поступим точно так же. Самое главное – начать, а дальше и нам помогут. Если превратимся в силу, с которой державы не смогут не считаться в своей игре, нас тоже без поддержки не оставят. Совсем скоро начнутся переговоры с французами.