— Я пытался всем угодить, черт побери.
— Странно это у тебя выходит.
— Ладно, хватит. Извини, что я показал тебе свой список, — или извини, что ты его подсмотрела. Поэтому ты была такой раздражительной в последнее время? — Мне хотелось сказать «раздражающей».
Джейн оценивающе посмотрела на меня.
— Отчасти да.
— Ну и к чему мы пришли?
Она еще раз пожала плечами.
— Это ты мне скажи. Ты же хотел уходить. Хотя, знает бог, я тоже думала об этом.
Почему-то мне представился диван в моей старой квартире с плохой клетчатой обивкой и протертый на швах, но удобный. Я мог часами лежать на пухлых подушках и читать. Или храпеть, как Сногз. Разумеется, ведь никого не было, кто мог бы мне помешать. Никакого женского присутствия в ванной, никаких детских голосов, отвлекающих меня. Похоже на откопанную капсулу времени, пузырь древней атмосферы, слишком хрупкий, чтобы выдержать современный климат. Тут пузырь лопнул. Укол совести? Я увидел, как маленький мальчик уныло тащится в чистилище.
— Погоди, а как же Алекс?
— Я знаю, это серьезный вопрос.
— Нет. — Я потер челюсть, которая начала опухать. — Я имею в виду, ты сказала, что по дороге в школу его могут украсть.
Джейн посмотрела на часы:
— Господи боже, уже без пятнадцати девять. Слушай, поезжай в Риджфилд и проверь, хорошо? Это ты отпустил его пешком. Мне нужно успеть на поезд в 8:57.
— Может, просто позвоним мисс Хардин?
Значит, такой вот я непрактичный? Я подошел к телефону на кухне, нашел номер Риджфилдской школы и набрал его. Две минуты пришлось дожидаться, а потом директорская секретарша сказала, что Алекс Эйслер в классе не появлялся.
— Ну и где же он? — рявкнул я в телефон. Потом извинился за несдержанность перед секретаршей и повесил трубку.
— Его нет, да? — У Джейн был такой вид, будто она хочет врезать мне еще раз.
— Да, его там нет. — Но у меня было чувство, что он еще в дороге.
— Черт, я же говорила тебе…
— Говорила, говорила, нам некогда спорить. — Я схватил со стола ключи от машины. — Я поеду его искать.
— Подожди, я с тобой.
Вот так мы через секунду уже неслись по Честер-стрит, колеса «вольво» чуть не царапали тротуар. Мы с визгом проезжали повороты, как киношные преступники.
Джейн сидела за рулем, а я просматривал тротуары в поисках нашего блудного сына. Наш дорогой потерянный сын, наш бедный непутевый отпрыск — куда он девался? Неужели кто-то действительно его забрал? О чем только я думал, когда велел ему идти пешком? До школы было всего семь кварталов, но я сожалел о каждом. Каждый отрезок пути без Алекса был как пинок в живот. «Ты же сам прогнал его», — внушал мне Мартин. О чем я только думал? С другой стороны, если я был прав…
— Останови машину!
Джейн так резко нажала на тормоза, что у нас чуть не сработали подушки безопасности.
— Что? Что?
Мы едва проехали Эджвуд, последнюю улицу перед Риджфилдом. Я увидел Алекса, его рюкзак косо свисал со спины, он шел медленно, как накачанный наркотиками. Мы подъехали к нему, и я крикнул в окно:
— Эй, Алекс!
Он едва повернул голову. Он делал малюсенькие шажочки, уставясь в тротуар прямо перед собой. Его прелестная головка слегка покачивалась в такт ходьбе.
Я высунулся из машины. Я был так счастлив его видеть, что едва не заплакал, и так зол, что первыми словами, сорвавшимися с моего языка, были:
— Какого черта ты тут делаешь?
Наконец он посмотрел на меня:
— Ой. Привет.
— Я сказал: что это ты делаешь?
— Иду в школу. — Он притворился, что не понимает. — Ты же мне велел, не так, что ли?
— Да, верно, но почему ты еще не в школе?
Он пожал плечами, в этом движении было что-то от Джейн.
— Потому что ты еле передвигаешь ноги, вот почему!
— Майкл, перестань! — Джейн выглянула в окно. — Сажай его в машину без разговоров.
Я бы обвинил ее в желании управлять, если бы не она сидела за рулем. У меня в голове заиграла песня про землемера: «Два плюс два — четыре, четыре плюс четыре — восемь». Я посмотрел на часы. Было 8:45.
— Давай в машину. — Я показал ему рукой.
Он покачал головой: медленный поворот влево. Потом вправо.
— Хватит возиться, — пробормотала Джейн. Она посигналила.
Его это не обескуражило. Он почти прошел одну тротуарную плиту, двигаясь еще медленнее, чем раньше. При такой скорости он доберется до школы к полудню.
— Майкл, сделай же что-нибудь.
Ага, значит, опять сила у меня. Я потер челюсть — никакой у меня не слабый подбородок — и решил действовать. Я вышел из машины.
— Все, Алекс. С меня хватит.
Он чуть наклонил голову в мою сторону и надулся.
— В каком смысле?
— Либо ты садишься в машину сейчас же, — я взмахнул рукой, как фокусник перед тем, как заставить исчезнуть шкафчик, — либо никакого телевизора в течение недели.
— Нет!.. — Его надутые губы разошлись зияющим кратером, и он остановился. — Так нечестно!
— Алекс, все совершенно честно, — сказала Джейн из машины. — Прочитай контракт.
Это заставило его замолкнуть. Если уж мама с папой в чем-то согласны, значит, дело серьезное. И все-таки он не бросился в машину со всех ног. Ему нужно было сохранить лицо.
— Но я же делаю то, что сказал мне папа. Я иду в школу.
Я сложил руки на груди:
