В эту ночь обретенной свободы часы летели для них, как минуты, а минуты - как секунды. Вскоре они подошли к проселочной дороге. Каждый километр пути прибавлял беглецам сил. Они увидели поблескивавший под луной асфальт, пересекли шоссе, подошли к дому и постучали в дверь, выходившую во двор, как велел Стефан. На стук вышел Франек, которого они еще не знали. Затем появились Стефан, Казимир и Тадеуш. Друзья обнимались и плакали, только теперь поверив в успех своего побега, в свою свободу. Им удалось уйти из Освенцима, минуя трубу крематория. Они позволили жене Франека утешать себя, а на Сабину смотрели, как на существо из другого мира.
Вдыхали аромат дома, аромат семьи и снова плакали, радуясь встрече, все еще не веря в свое счастье. Только глаза Генека оставались сухими, полными ненависти. Он мечтал о мести, остальные уже жаждали мира.
Вечером следующего дня Франек ворвался домой как буря.
- Немцы нашли тех дохлых шкопов, они в бешенстве и обыскивают все дома подряд.
- Мы должны бежать отсюда, - заторопился Януш. Мы не имеем права подвергать вас опасности.
- Все дороги отрезаны. Патрули прочесывают лес.
- У всех есть документы, кроме Тадеуша...
- Нет! Вы останетесь здесь. Они давно уже ищут Стефана. Если вас захватят в лесу, бумаги проверят тщательно... Идите в подвал. Я спрячу вас... - перебил его Франек.
В подвале было полно кормовой свеклы - ведь Франек был счастливым владельцем двух коров. Здесь же стояли пустые корзины.
Франек велел им присесть, надел на головы корзины и стал лихорадочно забрасывать свеклой. Дочь и жена помогали ему. Только они справились и не успели еще подняться по лестнице в дом, как послышались хорошо знакомые хриплые крики эсэсовцев и лай собак. Франек с женой в страхе переглянулись. Собаки были опаснее людей.
- Займись шитьем,- крикнул Франек дочери. - А ты к печке, готовь ужин, - приказал ои жене. - Пусть все выглядит как обычно.
И когда заколотили прикладами, он спокойно пошел к двери.
- Открывай!
- Да! Да!- ответил он недовольно и не очень почтительно. - Смотрите не разбейте мне дверь...
Шкопам не по нутру пришелся тон хозяина, они еще сильней забарабанили в дверь и стали ругаться.
Франек открыл дверь и смело взглянул в перекошенные злобой, фанатичные физиономии нацистов. Их было пятеро. Немцы уже открыли рот, чтобы дать волю гневу, но Франек опередил их.
- Что вам надо?- спросил он грубо, останавливаясь в дверях.
Немцы, привыкшие к боязливой покорности, были удивлены, что их не боятся.
Офицер не отбросил Франека в сторону, как делал это обычно, и ответил:
- Из лагеря удрали два паршивых убийцы!
- И вы ищете их здесь?- возмутился Франек. Здесь нет убийц. Я друг немцев. С начала сорок первого года я добровольно работаю в лагере Освенцим.
И это соответствовало истине.
Франек не сказал только, что туда его направило командование сил Сопротивления. Он был одним из тех, кто снимал фильм в лагере и выносил из лагеря фотографии и документы.
- Наш долг,- начал офицер на полтона ниже.
Он сменил гнев на милость, увидев, как уверенно держится Франеж. Может, у этого вонючего поляка есть влиятельные друзья в CN?
- Я считаю неправильным, что вы стрижете своих друзей под одну гребенку с остальными,- сказал Франек недовольно. - Поляки и так косятся на нас за то, что мы вам симпатизируем, а тут еще вы врываетесь в дом как бешеные,- и он шагнул в сторону и освободил вход: - Ну так и выполняйте свой долг, черт вас подери!
Собаки остервенело рвались с поводков, скаля свои клыки. Каждая из них перегрызла горло не одному пленнику.
Франек вздрогнул, подумав об этом.
- Видишь, что с собаками,- сказал офицер подозрительно. - Ты грубоват, приятель. Собаки что-то учуяли...
- Я же сказал, что работаю в Освенциме,- ответил со злостью Франек. Неужели непонятно, что я весь пропитался лагерной вонью. Поэтому они и лают. Эти стервы всегда лают! Я их знаю!
- Ну-ка, покажи документы,- сказал офицер не очень решительно.
Он посмотрел пропуск, который ему протянул франек. Офицеру доводилось слышать рассказы о поляках, которые служат в тайной полиции. Надо быть осторожней. За ошибку можно угодить в Россию, а там сейчас не очень сладко.
- Я должен выполнить свой долг. - Эта фраза звучала уже как извинение.
Франек угадывал мысли немца. Какое счастье, что он взял нужный тон! Если немцы ворвутся в дом с собаками, это может плохо кончиться и для тех, кто сидит под корзинами, и для него с семьей.
- Неужели все эти парни с собаками должны войти в дом?- грубо спросил он.
Офицер что-то сказал солдатам, вместе с ним в дом вошел только один. Офицер был вооружен только револьвером, а солдат в полной форме, с винтовкой с примкнутым штыком. Они прошли в столовую, не обратив внимания на женщин, занимавшихся своими делами. Осматривая дом, немцы заглядывали в шкафы и под кровати, затем забрались на чердак. Франек благодарил бога, что прошлой ночью успел закопать в саду арестантскую одежду беглецов. А Генек еще возражал.
Он хотел сохранить свой костюм на память и мечтал, одевшись в него, напасть вместе с партизанами на немцев. Но Франек не поддался уговорам.
