— Забить, да? Блять, действительно! — наносит ещё один удар, и Фардж хватается двумя руками за его предплечья, чтобы не рухнуть на пол. — Почему бы и нет, Фардж! Ведь всё это дерьмо не имеет значения, так?! — ещё удар, заставивший Дейва жалко мычать. Парень сжимает веки, терпит, когда его друг сильно дергает его за плечо, заставив выпрямиться.
— Это ведь не тебя трахнули в восьмилетнем возрасте… — с яростью наносит удары ему в грудную клетку.
— Д-ил… — Дейв прерывается на хриплый кашель, а глаза его краснеют от скопившейся в них соленой жидкости. Ноги больше не держат. Тело дрожит от боли, и парень хватается за угол стола, еле отпихнув от себя ОʼБрайена, который шатается, но источник его силы — это злость. И её у него надолго хватит.
***
И мы много смеемся. Правда, это странно. Не скажу, что мне охота растягивать губы, поддаваться атмосфере давно забытой легкости и непринужденности. Лили Роуз очень простой человек по натуре. С ней легко. Я успела забыть, каково это — общаться с ней. На какое-то время мне удается потеряться во времени, не думать о том, что мне нельзя находиться здесь и говорить с ней, но чем сильнее темнело за окном, тем больше ощущала на себе это чертово давление.
Но главное, что я вижу, как она ест. Делает Лили это медленно, будто нехотя, но всё-таки пережевывает нарезанные фрукты. Думаю, для неё прием пищи со мной — это шаг к общению, поэтому она не упускает такой шанс задержать меня.
—… Она была помешена на этом, — девушка несет кружку с водой, а я иду рядом с лейкой для цветов. Её мать напоминает про поливку домашних растений, но не уверена, что Лили донесет лейку без приключений. Слишком уж тонкие руки. И я готова обращать на её худобу всё свое внимание по несколько раз на день.
— Так ты не закончила балетную школу? — догадываюсь, и Лили кивает:
— Но взамен пришлось ходить на вокал, не скажу, что я люблю петь, — девушка плечом толкает дверь. — И что я умею вообще, — улыбается, но видит, как я постоянно смотрю на свои наручные часы, поэтому притормаживает, слегка внешне замявшись:
— Знаешь, мне… — начинает, дожидаясь, что я взгляну на неё в ответ, и набирает воздуха в легкие. — Я скучала по этому. Понимаешь, я считала, что настоящий друг — это единичное явление, что он один и навсегда. И по этой причине меня не сильно заботили люди вокруг. Я, вроде как, знала, что у меня уже есть друг. Да и не на кого было полагаться. Видела бы ты ту компанию, с которой я общаюсь, — качает головой. — Мои с ними интересы различны, а одного из них вообще заводит то, что я, как девочка. Во мне не видят взрослой. А я взрослая. Эти постоянные вопросы о моем самочувствии, эти глупые объяснения слов, которые я и без того знаю, но все считают меня глупой, — со всей серьезностью в глазах и на лице смотрит на меня, хмуря брови, и я, наконец, вижу в ней «взрослую» Лили. — Немного устаю от такого отношения, — вздыхает, тихо опустошая легкие. — Почему-то мне кажется, что только мой друг может понять меня, но… Думаю, у тебя свои мысли на этот счет, — отвожу взгляд, уставившись в сторону, а Роуз сглатывает, заморгав от нервов. — Мэй, — называет меня по имени, чтобы точно заставить поднять глаза. — Я всё это время пытаюсь вести себя так, будто всё нормально, и это для того, чтобы наладить отношения, потому что я правда этого хочу, но вот ты… — заикается, вновь набираясь сил. — Такое чувство, будто тебя это не особо волнует, словно ты сейчас здесь не по своей воле и тебе охота сбежать. Я вижу это. Я не слепа. Скажи, как ты считаешь. Хочется ли тебе, ну… — мнется, переминаясь с ноги на ногу. — Попробовать снова?
Щурю веки. Сердце в груди предательски бьется, как сумасшедшее, но внешне остаюсь непоколебимой, так что расправляю плечи, понимая, что мы не можем. Нам не стоит даже пробовать, ведь мы обе знаем, чем это закончится. Несколько раз открываю рот, собираясь начать говорить, но закрываю, снова и снова пытаясь скомпоновать мысли. В итоге прикусываю губу, качая головой, и опускаю взгляд ниже, признаваясь честно:
— Лили, твоя мать, она ведь…
— Меня не интересует моя мать, — она повышает тон голоса. — Я хочу знать, что думаешь ты. Ни она, ни твоя мать, ни полиция, ни адвокаты, ни доктора. Я хочу знать именно твое мнение, так что не увиливай, а просто скажи, — жестче настаивает, и проглатываю внутреннюю борьбу с собой, никак не могу справиться с противостоянием своих желаний и того, что будет правильно, поэтому нервно стучу пальцами по лейке для растений:
