Ведь чувствую, как начинает ныть висок головы. Пальцами сжимаю рамку, испустив вздох. Голова заметно дергается, когда краем глаза различаю фигуру на пороге комнаты.
Его взгляд пожирает. Я не могу противостоять тому ужасу, что он внушает мне одним своим тяжелым дыханием.
Дрожу. Губы приоткрываю, ведь не могу нормально дышать пылью. Молчание. Тишина. Психологическое давление. Оливер будто мыслями вскрывает мой череп. Опускаю напуганный взгляд на фотографию. Сглатываю. Сердце замирает.
Господи. Мне страшно. Мне до безумия страшно. И это не шутки. Это реальный ужас. Он сидит в груди. В животе. В ногах. В спине. Он везде. Во всем моем теле. Нет. Мое тело — это и есть ужас.
Оливер что-то держит в руке. Я вижу. Чувствую его злость.
Моргаю, немного приподняв взгляд.
Одну руку опускаю, медленно, осторожно ладонь поворачиваю в сторону, пальцами потянувшись к двери. Это безумие, но… Но мое тело само действует, ведь мозг старается сделать все, чтобы помочь мне.
— Твинки?.. — Шепчу. Тихо, но в таком молчании сказанное гремит в ушах. Пальцы дрожат, ведь реакции никакой, но не смотрю на Оливера. Его сестра была слепа. Она не могла смотреть в упор.
Цепенею, ведь парень шагает ко мне. Не с угрозой, а спокойно. Продолжаю тянуть руку. И не просто так. Почти на каждой фотографии, где он вместе с Мией, Оливер держит ее за руку. Видимо, он исполнял роль поводыря для сестры.
Молчу, сжав губы до бледноты, когда чувствую, как кожи запястья касается что-то холодное, острое. Нож. Кухонный нож. Моргаю, борясь со слезами, что готовы вырваться наружу. Оливер встает сбоку, скользит ножом выше, к моему плечу, немного проникая под ткань ночной рубашки в полоску. Судорога сводит с ума. Чувствую взгляд парня на себе. Он смотрит. Молчит. Водит острием по коже.
— Скажи им, что я не делал это, — наконец, слышу что-то, кроме ветра за окном. Боюсь пошевелиться, поэтому не реагирую на слова Оливера, который касается пальцами моей вытянутой ладони:
— Это был не я, — до ледяного напряжения знакомые моему сердцу слова. Невольно позволяю глазам увеличиться. Парень крепко сжимает мое запястье, хрипло говоря:
— Это был не я. Я не убивал тебя, — сверлит своим ненормальным взглядом мой висок. — Скажи им об этом, когда вы будете вместе.
Кто «мы»? Мия и его родители? Они все мертвы? Когда и как это случилось? Он их убил? Или это был несчастный случай? Сколько лет Оливер живет здесь один?
Это ненормально. Он путает меня с сестрой. Оливер точно серьезно болен, но это возможность подыграть.
Ощущаю, как острие ножа опускается к моему бедру. Оливер сжимает мое предплечье пальцами, удерживая на месте, когда ножом медленно надавливает мне на кожу. Сжимаю веки, стиснув зубы, чтобы терпеть. Эту боль. Чертову боль. Хорошо чувствую, все до мелочей.
Как острие пронзает слой.
Как рвется глубже, немного дернувшись вверх, чтобы распороть больше кожи.
Как начинает стекать по ноге первая капля крови.
Мычу, невольно перехватив второй рукой ладонь Оливера, пальцами которой он сжимает оружие. Рамка с фотографией падает на пол, разбиваясь. Дрожу, ведь парень останавливает свое действие. Переводит взгляд на осколки. Рвано дышу, со страхом смотря в пол.
Секунда.
И нож резко вонзается глубже, заставляя меня кричать от дикой и невыносимой боли.
— Стой! Хватит! — Не плачу, но слезы застывают в глазах. — Боже, прекрати! — Пытаюсь оттолкнуть парня от себя, но чем сильнее отбиваюсь, тем больнее.
Не думаю. Совершенно. Поэтому не жалею о том, что делаю дальше.
Поднимаю ладонь и даю Оливеру пощечину. Сильную. Шлепок. Эхо бьет по голове, ударяясь о стенки черепа. С ужасом смотрю на парня, который прекращает давить мне на бедро. Тяжело дышу.
Господи… Что я наделала?
Удар. Куда сильнее моего. Оливер размахивается, кулаком оставив след мне на щеке. Меня выворачивает. Не держусь на ногах, теряясь в пространстве, и падаю на пол, громко простонав от боли. Оливер не теряет времени. Он опускается, взяв меня за волосы, и переворачивает лицом к себе, грубо задирая рубашку. Ничего не говорит. Только громко дышит, пока я изо всех сил отпираюсь, в попытке освободиться.
Резкая боль.
Не сразу понимаю, что происходит.
Оливер оставляет порезы на моем животе. Он водит по коже острием ножа. Кровь вырывается наружу. Кричу, но больше от страха, и хватаю парня за руку, прося остановиться. Оливер свободной ладонью размазывает кровь по моему животу и груди, после чего бьет меня по щеке, оставляя красный след и на ней.
Внезапно касается ножом моего виска, вынуждая замереть в страхе. Смотрю на него. Прямо в глаза. И громко дышу, понимая, что еще немного и потеряю сознание. Оливер спокойно, без улыбки смотрит в ответ. И надавливает.
— Пожалуйста… — Шепчу, морщась. Крепко сжимаю запястье той руки, что управляет ножом. Парень медленно ведет острием вниз, скользит, давит, разрезая кожу.
И с моих губ срывается вопль.
***
