Иду по улице, сложив руки на груди. Не застегиваю кофту. Опять кофту О’Брайена. Хорошо, что мое отношение к его вещам не изменилось. Его одежда правда теплая. Как он сам, что стало для меня настоящим открытием. В тот момент, когда он помогал мне слезть с козырька. Его руки. Пальцы. Горячие. Или мне показалось? Если честно, все происходившее в тот день теперь кажется туманом. Практически ничего не помню в деталях. Только свое адское сердцебиение.
Осторожно глотаю холодный воздух, терплю порывы морозного ветра, что ерошат спутанные волосы. Справлюсь. Я справлюсь. Сама.
Иду по территории своего комплекса. Сворачиваю на свою улицу и сразу замечаю знакомый автомобиль. Он уже здесь? Черт, надо поторопиться, чтобы не отнимать его времени. Ускоряю шаг, сильнее противостою ветру, и щурю глаза под его давлением. Вижу О’Брайена. Он сидит на ступеньках крыльца моего дома. Курит. Выглядит хмуро, в принципе, ничего нового. Моргаю, сама заставляя себя хорошенько прокашляться, чтобы голос звучал уверенно и громко.
Парень переводит на меня взгляд, еле заметно прикусив сигарету зубами. Подхожу ближе, и ужасаюсь.
Не могу.
Поднять.
Глаза.
Смотрю на траву, еле вынуждая себя взглядом коснуться шеи Дилана, который, кажется, не меняется в лице.
— Давно здесь? — Обязана говорить первой. Говорить много. Я в порядке.
— Минут двадцать, — он пускает дым, после чего с неприязнью щурится, потушив сигарету о свое запястье, и встает, взяв рюкзак, что лежал в ногах.
— Извини, что долго, — делаю шаг назад и немного в сторону, когда Дилан спускается вниз, встав напротив.
— Где ты была? — Я ожидала этот вопрос и свято верила, что готова к ответу, но, услышав его, поняла. Поняла, что вся ложь остается где-то в глотке, не давая вести себя нормально.
— Решила проветриться, — нахожу ответ, хоть и с опозданием.
— Одна? — Что за неверие в голосе? Не поднимаю глаза на лицо О’Брайена, поэтому мне сложно сказать, как именно он смотрит на меня. Скорее всего, не верит.
— И где ты «проветривалась»? — Допрос. С чего вдруг?
Нервно моргаю, сунув руки в карманы, чтобы скрыть внезапно потеющие ладони. Чувствую, что Дилан смотрит. Причем внимательно, будто желая вывести меня на чистую воду. Мне не нравится ощущать этот взгляд на себе. Невольно сравниваю его с Оливером. Знаю, ужасное сравнение. Но мне просто не хочется, чтобы кто-то смотрел на меня.
— Харпер, — Дилан обращается ко мне спокойно, а в моем горле встает ком. Мне не нравится быть такой эмоциональной. И меня злит, что сейчас причин для слез нет, но глаза предательски горят от соленой жидкости, от которой пытаюсь избавиться, моргая. Но глотать воздух уже сложнее.
— Что произошло в больнице? — О’Брайен. Тебя не должно это заботить. — Кто-то приставал к тебе?
— Господи, нет, — я слышу его тон, поэтому сразу же отрицаю, касаясь лба ладонью. Надеюсь, что его вопросы иссякнут, но нет.
— Я что-то не так сделал или сказал? — Знаю. Он хмур. По голосу слышно.
— Нет же, — мне хочется прикрыть глаза, но я просто отворачиваю голову, борясь с эмоциями, и тяжело вздыхаю через нос, чтобы хоть как-то перевести дух. Меня выматывает общение. Морально.
— Тогда почему ты не смотришь на меня?
Молчу. Моргаю. Не поднимаю глаз.
— Харпер, — требовательно. Не реагирую, боясь, что лишнее телодвижение станет моим концом. Не хочу рыдать перед кем-то.
— Мэй, посмотри на меня, — удар в подых. Дилан не шевелится, но я получаю пощечину. Он просит. Не приказывает, как поступает обычно.
Просит. Посмотреть. На него.
И мне становится еще хуже, ведь не могу. Сдерживать слезы трудно. Но справляюсь. Глубокий вдох. Выдох. Поворачиваю голову, взглянув на парня, но взгляд не устанавливает зрительный контакт. Смотрю куда-то сквозь него. И, думаю, О’Брайен видит это, поэтому немного раздраженно отводит взгляд, ладонью проводя по волосам. Протягивает мне рюкзак. Беру его. Молча. Опускаю глаза.
— Ты уверена, что готова находиться одна? — Необычный вопрос, ответ на который не обдумывала, но головой киваю. Дилан продолжает сверлить меня взглядом. Кивает:
— Окей, — вынимает ключи из кармана и, кажется, хочет что-то добавить, но закрывает рот, зашагав в сторону своего автомобиля.
Почему ты уходишь?
Недолго топчусь на месте. Впитываю звук шагов. Иду к двери, поднимаясь по ступенькам крыльца, и роюсь в рюкзаке дрожащей рукой, находя ключи.
Я не уверена, что готова к одиночеству, которого так желаю.
Слышу шум мотора за спиной.
Не уходи.
Вставляю ключ в замочную скважину. Пара поворотов — и дверь открыта, а мои глаза начинают болеть от слез. Оглядываюсь, но автомобиль уже уезжает, поэтому провожаю его взглядом, не борясь с чувством страха внутри.
