— На теле есть раны? — Только отголосок смущения беспокоит ее грудь. И не только ее. О’Брайен хочет неприятно усмехнуться, хочет пробудить в себе злость, ведь какого черта он должен принимать от кого-то помощь? Слишком горд для этого, но слишком слаб, чтобы начать моральную и физическую войну с Харпер.
Почему он постоянно пытается сражаться с ней? В первую очередь он воюет именно с собой.
Харпер отодвигает стул, стоит в ожидании, смотря на О’Брайена, который не собирается поддаваться:
— Не занимайся хуйней, Хар… — прерывается на короткое «блять», когда девушка берет ложку, ткнув ему в плечо. Парень морщится, согнувшись, и хватается пальцами за предплечье, зло уставившись на Мэй, которая с умным видом хмыкает:
— Садись, баран, — вроде не грубо приказывает, но Дилан ворчит, громче отодвигая стул, за что Харпер шикает:
— Тише, все спят.
— Я заметил, — грубит, берется за край стола и спинку стула, медленно опускаясь на него, чтобы не усилить боль. Мэй наблюдает внимательно, тут же поняв:
— У тебя что-то с животом?
— Отвали, — корчится, но садится, вытянув одну ногу под столом, а ладонью сжимает кожу живота. И вновь не получает никакого негативного ответа со стороны Мэй, которая с равнодушием пропускает сквозь себя обиду. Кажется, она уже может с пониманием относиться к Дилану. Он не хочет ее задеть, просто иначе общаться не умеет, и часто сам от этого страдает. Харпер открывает аптечку, наклоняясь над столом. Стоит боком к парню, нервно перебирающему ткань темной футболки пальцами, на костяшках которых высохла кровь. Смотрит то в сторону, то в стол, то перед собой. Кусает губу, сильно сдавив зубами. Молчи. Не говори с ней. Бросает злой, да, наверное, злой взгляд на Мэй, которая все еще ищет что-то, напоминающее перекись. Слишком сосредоточена, но ощущает его взгляд, правда, не желает избавляться от надзора. Ей даже приятно, что он смотрит на нее, пускай так раздраженно. Харпер понимает, что он злится не на нее. На себя. А выдает это за агрессию на окружающих. Поэтому Мэй молчит. Девушка отрывает вату, находит еще бинты. О’Брайен опять раздраженно вздыхает, кинув взгляд в окно, ведь ему кажется, что он видит силуэт. Но ему лишь кажется. Возможно. Переводит внимание на Харпер, не зная, как отвязаться от ее заботы. И да, парень слегка теряется, ведь находится в здравом уме и понимает, что Мэй проявляет заботу по отношению к нему. И подобное… Оно немного неправильно, так как присущая твердость куда-то испаряется. Обычное осознание, что кому-то не плевать — и О’Брайен уже не знает, как себя вести. Складывает руки на груди. Харпер капает перекись на вату, повернувшись к нему. И тут парень не на шутку теряется.
Она же не собирается сама…
Мэй осторожно, только ваткой, касается его раны на лице. Щиплет, но боль — это последнее, о чем сейчас может думать Дилан. Он взглядом врезается в изгиб шеи, обтянутой бледной кожей. Сглатывает, но брови хмурит, когда девушка давит на его рану. Отводит глаза. Вновь смотрит. Выпирающие ключицы, лямки бледной майки не скрывают светлые веснушки, которыми осыпаны плечи и часть рук. О’Брайен, ты точно рехнулся, если посчитал это привлекательным. А ведь ты именно об этом сейчас и подумал. Подумал о том, как пальцем коснешься этих пятен. Стоп, лжешь. Первое, что приходит в голову — это чертово прикосновение губ. Не отрицай, ты целовал ее в плечо. И тогда кожа, казалось, пахла весной. Чем-то цветущим, молодым, свежим. Что ты чувствуешь, пока пытаешься детально вспомнить аромат ее кожи?
Дилан не знает. Он уверен лишь в том, что это ненормально. Но не особо борется внутри. Просто отдается течению, опуская руки. И морально, и физически. Кладет их на колени, слегка сжав пальцы в кулак. Мэй одной рукой опирается на стол, второй аккуратно водит по ране, хмурясь, ведь кроме неё видит проявляющиеся синяки:
— Будто ножом прошлись, — и замолкает. Ей не стоит начинать говорить об этом. Дилан только разозлится. Но он просто мычит в ответ, сглотнув, когда в нос ударяет слабый аромат кожи. Точно, пахнет весной. Чертовыми цветами. Какого хера, Харпер? Просто отойди подальше от него.
— Сейчас, — девушка делает шаг в сторону.
Блять, не отходи.
Мэй берет ватный диск, мажет кремом, чтобы дезинфицировать рану, прижимает к брови:
— Подержи, — просит. Дилан пальцами давит на диск, пока девушка открывает пластырь, клея поверх ваты, чтобы зафиксировать.
— Вставай, — Харпер делает шаг назад, спокойно приказывая, а О’Брайен полон сердитого раздражения. Смотрит с хмурым подозрением на девушку, которая непринужденно объясняет:
— Гляну, что там у тебя с животом.
— Не нужно, — грубит, желая встать и выйти к черту, но Мэй внезапно подносит свою ладонь к его лицу, заставив замереть. Парень щурится, изображая злость, а девушка наклоняет голову к плечу, довольно спокойно говоря:
— Я пощекочу тебя — и ты временно превратишься в амебу, — слишком неожиданно начинает улыбаться, поэтому Дилан сглатывает, но не из-за угрозы и возможных последствий.
У Мэй Харпер красивая улыбка.
Отвернись. Не смотри на нее.
