Передергивает от холода. Нужно выпить горячего чая. И принять лекарства. Мыслями о себе и своих нуждах заполняю голову, чтобы не думать о кретине, который, судя по шагам, заходит за мной в дом. Сворачиваю на кухню, подходя к чайнику. Горячий. Удачно. Мои зубы стучат, а пальцы приходится сжимать, чтобы унять дрожь от холода. Беру кружку, которую Мэрри специально выделила для меня, и встаю возле столешницы, начав готовить себе чай.
Шаги со стороны порога. Краем глаза вижу Дилана, но молчу, решая гордо поднять голову и просто выдохнуть, чтобы скрыть свое раздражение. Все-таки, мои принципы остаются занимать первое место. Нельзя быть эгоистичным настолько, чтобы выплескивать на других свои эмоции. Даже если эти самые «другие» — причина твоего настроения.
О’Брайен топчется на месте, то сунув руки в карманы, то высунув и начав пальцами стучать по арке двери. Не находит себе места? Что ж, прекрасно. По крайней мере, видно, что ему тоже не нравится молчание. Чувствует ли он неловкость? Надеюсь, потому что лично я теперь ничего подобного не ощущаю. Мне хочется взять свой чай и уйти в комнату, чтобы укутаться в одеялко и уснуть.
Ищу в упаковке зеленый чай. О’Брайен медленно подходит ближе, встав рядом, и заговаривает спокойно:
— Есть черный? — завидую его способности сохранять равнодушие и непринужденность в любой ситуации.
— Да, — это похоже на войну. Я полна внешней холодности. Дилан полон льда.
— Дай, — просит, но больше напоминает приказ, поэтому бросаю пакетик черного чая на столешницу, продолжая искать свой. Дилан притоптывает ногой. Такое чувство, будто мы двое детей. Ведем себя неадекватно для взрослых. И мне сложно понять, чем именно это вызвано. Да, меня злит его поведение. Наши отношения меняются в одну секунду. Никогда не знаешь, как он посмотрит на тебя завтра. Повторюсь, я не любитель неопределенности.
Дилан ещё раз ставит чайник греться. Молчание затягивается. Переношу его спокойно. Парень постоянно стучит пальцами по столу, раздражая меня, но молчу, мирно стоя на месте.
Чайник кипит. О’Брайен берет его, заливая воду в кружку. Я беру свою, специально отводя в сторону, и, когда парень хочет налить мне, демонстративно отказываюсь от помощи, забирая чайник. Дилан уже сильнее нервничает. Это видно. Даже не напряжен, а именно начинает раздражаться. Больше и больше. Скоро рванет…
Наливаю кипяток в свою кружку. Делаю это резко, отчего пара капель летит в сторону, видимо, попадая и на руку парня, который громко выдыхает, с явным трудом выдавливая:
— Ты злишься из-за того, что я не сел на тебя? — кажется, он хочет превратить все в шутку.
— Нет, — его фишка — короткие ответы. Посмотрим, понравится ли ему его же метод общения и поддержания разговора.
Может, показаться, что я начинаю истерить на пустом месте, но на самом деле, чтобы понять мои чувства, нужно понять мое положение. Я не пытаюсь разозлить его. Я просто хочу выяснить. Выяснить… Хоть что-то, что может касаться наших с ним отношений. Ненавижу неопределенность. Не переношу недосказанность. Мне необходимо знать наверняка, точно и ясно. Мы друзья? Мы немного больше, чем друзья? Может, мы, ну… Черт, если бы не гребанный контакт, выходящий за рамки дружеских отношений, все было бы намного проще. И сейчас бы я не строила из себя высокомерную сучку. Но извините. Мне нужно разобраться. Если О’Брайен сам пока не определился, то пускай не подходит ко мне, пока не поймет. Или хотя бы не целует меня.
Его трудно понять, мать вашу.
— Потрясающе, — опять выдыхает, и я закатываю глаза, не скрывая. Уже нечего скрывать. И он видит этот жест, поэтому опирается руками на столешницу, наклонившись вперед, чтобы взглянуть мне в лицо:
— Серьезно, в чем твоя проблема?
— У меня нет проблем, — окунаю пакетик зеленого чая в кипяток. Делаю это резкими движениями, что наверняка говорит о моем эмоциональном состоянии, поэтому парень фыркает, недовольно процедив:
— Кру-то, — начинает так же активно дергать своим пакетиком в кружке. — Мило, — не затыкается, продолжая давить словами. Не даю никакой реакции, поэтому О’Брайен бросает свой пакетик тонуть в воде, а сам поворачивается всем телом ко мне, поставив руки на талию:
— В чем дело? — с хорошо ощутимым раздражением интересуется, а я не смотрю на него, пожимая плечами:
— О чем ты? — мне нравится то, с каким равнодушием это произношу, все отчетливее слыша его глубокое дыхание. Стучит уже костяшками, смотря мне в висок. Вау, то его не заставишь взглянуть на себя, то он с таким желанием сверлит мой череп. Удивительные вещи творятся каждый день.
— Какие у тебя проблемы, Мэй? — делает шаг ко мне, а я вздыхаю, вынимая пакетик из кружки:
— Харпер, — исправляю его, бросив пакетик на тарелку, чтобы потом использовать для маски на лицо. Поворачиваю голову, взглянув на Дилана, который с легкой потерянностью, хмурой и недовольной, смотрит на меня, приоткрыв рот:
