— Харпер, — Дилан ускорят шаг, а мне не удается даже извиниться. Разворачиваюсь, срываясь с места, и несусь вперед по коридору, задыхаясь собственным шепотом. Наверное, я ещё слишком наивная, раз понадеялась сбежать от человека, который лучше меня ориентируется в темноте, к тому же бегает быстрее, поэтому не могу заверить, что чувствую разочарование или удивление, когда у самых ступенек мои стопы отрывает от пола. От такой жесткой хватки под грудь меня буквально ломит на части, но эта физическая боль оказывается самым правильным из всего, что я могу ощущать в данный момент. Дилан поднимает меня, дергая назад от лестницы. Отпускает так же резко, позволив потерять равновесие и ладонями врезать по холодной стене. Оглядываюсь, с отвратительной нуждой уставившись на парня, будто он способен решить мою проблему раз и навсегда, но такого не случится, поэтому я должна…
— Не надо, — Дилан не дает мне рвануть дальше, когда делаю шаг в сторону, готовясь бежать. Парень всячески привлекает мое внимание, заставляет посмотреть на него, а не пялиться в пол:
— Извини, — за что? — Я не должен был давить, ладно? — пальцами крепко сжимает мое запястье, и я не ощущаю его дрожь. Её нет, поэтому поднимаю голову, взглянув на него с полной потерянностью, но не могу ничего молвить.
— Погнали вместе отсюда, — предлагает вполне серьезно. Стучу зубами, стиснув их во рту, и еле киваю, постоянно сражаясь с растущим комком боли в горле. Что-то неразборчивое мычу в ответ, пытаясь сосредоточиться на прикосновении. Дилан кивает головой, говоря медленно, видимо, чтобы до меня доходило каждое его слово:
— Сначала оденемся, хорошо? — делает шаги обратно, в сторону комнаты для гостей, и тянет меня за собой. Поддаюсь не сразу. Кое-как следую за ним, чувствуя, как осторожно парень перебирает пальцами, опускаясь ниже по кисти, и сжимает мою влажную, ледяную ладонь. Где реакция? Где его дрожь? Где? Подходим обратно к комнате. О’Брайен переступает порог, хлопнув по выключателю оружием, чтобы помещение озарил холодный свет. Иду следом, морщась, ведь в спину вдруг бьет крик, заставляющий резко обернуться назад. Напротив. Моя комната напротив. Хмурюсь, замерев на месте и почувствовав, как Дилан отпускает мою руку, начав ходить по комнате, собирая свои вещи. Продолжаю сверлить взглядом поверхность темной давно запертой двери. Он плачет. Джемми плачет там.
С этой мыслью хочу рвануть туда, помчаться, словно обезумевшая. В никуда, но отрезвляющий голос О’Брайена отдергивает от этого желания. Поворачиваюсь к нему лицом, взглянув в глаза. Он натягивает свою кофту, смотрит в ответ:
— Ты собираешься? — его голос звучит в моих ушах эхом, поэтому мне труднее понять, что он говорит, но читаю по губам, часто заморгав при слабом кивке головой. Сжимаю губы, обняв себя руками, иду к столу, чтобы взять свои джинсы. Мои движения настолько медленные, тело вдруг заметно ослабевает, а тянущая сознание боль превращается в усталость. Всё это лишает меня сил. И я не имею представления, как буду справляться дальше. Самостоятельно.
Уже все звуки слышу приглушенно, будто нахожусь в водном пространстве. Даже плач. Даже свои мысли. Даже Дилана, который ходит позади в поисках своего мобильника. Кое-как надеваю джинсы, справляюсь со шнурками на кедах. Кажется, я вожусь больше часа в состоянии полной отрешенности от реального мира, и оно не отпускает меня, когда оборачиваюсь, видя, что О’Брайен давно стоит, спрятав ладони в карманы кофты. Смотрит на меня. Молчим. Он только наклоняется, подняв с пола куртку, и подходит ближе, протягивая мне. Беру. Не торопит. Медленно натягиваю рукава, застегивая, и проверяю наличие телефона. Того нет. Плевать.
Заканчиваем собираться. Дилан надевает рюкзак, вновь спокойно взяв меня за руку, будто это ничего ему не стоит. Словно он всегда так делал и делает. Идет вперед, потянув за собой. Следую за ним, полностью подчиняясь. Шагаем медленно, не торопясь, хотя всем своим существом хочу скорее выбраться из дома, который покидаем только спустя бесконечную минуту. Ледяной до ужаса ночной мороз. Я цепенею буквально сразу, как оказываюсь по другую сторону порога. Крепче сжимаю ладонь Дилана, пока тот закрывает дверь на ключ, после спускается вниз по ступенькам крыльца. Спешу за ним, спотыкаясь о сугробы снега.
В салон автомобиля влезаю первой. О’Брайен ставит машину прогреваться, а сам остается на темной улице курить. Курит много и долго. Тепло распространяется по салону, но оно не способно остановить мою судорогу, ведь весь холод заключен внутри. Сжимаю ладони, стараясь унять дрожь. Не смотрю на Дилана, когда тот садится сбоку за руль, хлопнув дверцей. Хочу спросить, куда мы поедем, но язык ещё не слушается, поэтому остаюсь молчаливой, пока автомобиль трогается с места, выезжая на темную дорогу между спящими домами.
Смотрю в одну точку на протяжении всего пути. В тишине. Сжимая и разжимая холодные ладони.
