— Привет, — произношу на выдохе, садясь подобно парню, спиной прижимаясь к изголовью кровати. Немного хмуро озираюсь по сторонам, медленно приходя в себя. Точно. Это его комната. Колени поджимаю к груди, подтягивая одеяло, чтобы скрыть их:
— А… — пытаюсь соображать. — Сколько я спала?
— Ну, — О’Брайен делает вздох, закрывая ноутбук, и складывает руки на груди, все-таки заставляя себя посмотреть на меня. — Ты долго спала в машине, мне пришлось тебя разбудить. Ты сразу же отрубилась в комнате, — смотрит на экран своего телефона. — В итоге, ты проспала часов десять.
— О-у, — выдаю хрипло, морщась и касаясь пальцами лба.
— Голова болит? — догадывается, но отрицаю, улыбаясь:
— Нормально, — ладони грею между коленками, сутулясь, и зеваю, наклоняя голову. Взглядом исследую вены на руках парня и небольшие синяки, после прикрываю веки, выдыхая:
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю волнующий вопрос, а Дилан хмурит брови, делая вид, что не понимает, о чем я, поэтому выпрямляюсь, затылком прижавшись к стене. — Я про твою фобию. Ты… Не дрожишь, вроде…
О’Брайен отводит взгляд, замявшись, но умело скрывает это под сощуренными веками глаз:
— Я в порядке.
— Ты… — знаю, что подобного рода разговоры могут только сковать парня, но хочу узнать. — Ты привыкаешь, да?
Дилан стучит пальцами по поверхности ноутбука, сжав губы, и слегка неуверенно, хоть и хрипло, отвечает:
— Можно и так сказать, — переводит на меня взгляд.
— Но неприятные ощущения остались, так? — не отстаю, и парень уже жалеет, что позволяет развить эту тему:
— Забей, — отнекивается. — Лучше скажи, почему после смерти брата именно у тебя начались такие бзики, — вот так вот. Прямо в лоб, но я не хочу что-то скрывать, поэтому пожимаю плечами:
— Думаю, я виню себя, — начинаю мять пальцами ткань одеяла. — Мне часто… Снится один кошмар, — откровенно признаюсь, ведь это давно меня мучает. — Там у меня нет лица, а у всех остальных в семье есть.
— Потому что ты не родная? — хорошо, что О’Брайен схватывает налету, и мне не приходится объяснять. Киваю, на что парень отвечает хмуро:
— Зачем твоя мать говорила о том, что ты приемная? Разве это не воздействует на ребенка психологически?
— Она хотела, чтобы я старалась. Помню, за какую-то оплошность, — не знаю, почему столь темное воспоминание вызывает у меня улыбку, — она отвела меня к забору детского дома, чтобы напугать. И я правда испугалась. Видел бы ты этих детей. Они сидят там. Никому не нужные, просто… Не хочу быть одна, — хмурю брови, стараясь взглянуть в ответ на Дилана. — Думаю, мне необходимо быть нужной. Особенно маме. Как бы сильно я её ненавидела за какие-то обиды, — сжимаю губы, чувствуя, что опять могу поддаться эмоциям, но сдерживаюсь, просто слабо улыбаясь парню, который выглядит сердитым, но знаю, что это не те чувства, которые он испытывает. Просто ему тяжело иначе выразиться.
— Не думаю, что тебе так необходим человек, который запугивал тем, что отдаст тебя, — открывает ноутбук, начав нервно потирать переносицу пальцами с таким же хмурым видом. Что-то печатает, опять закрыв крышку, ведь продолжаю сверлить взглядом его висок.
— Не хочу этого признавать, но есть и другие люди, которые в какой-то мере нуждаются в тебе, — говорит, жестикулируя руками, после чего смотрит на меня, одной ладонью проводя по волосам, чтобы немного растрепать.
Я щурюсь с улыбкой:
— Кто, например? — хочу добиться определенного ответа, и знаю, что Дилан понимает это, поэтому откашливается, выдавив как-то сжато:
— Ну, Лили, — не смотрит на меня, сощурившись. — Может, Дейв. В последнее время, вы как-то сблизились, — мнет ладонью шею, тяжко выдохнув. Двигаюсь ближе к нему, наклонив голову таким образом, чтобы заглянуть ему в лицо. О’Брайен хмуро смотрит на меня, и… Да, я, кажется, начинаю бесить его, но не отступаю, двигаюсь ещё ближе, а носом чуть было не касаюсь его подбородка, отчего Дилан отворачивает голову в сторону, морщась:
— Харпер, — ворчит, но не отстаю, широко улыбаясь.
— Ну, знаешь, типа… — выдыхает, вновь и вновь потирая пальцами переносицу. — Мне тоже.
Я не могу не рассмеяться при виде этой скованности, поэтому хихикаю, заставляя парня закатить глаза и дернуть плечом, но не отодвигаюсь, вовсе садясь вплотную, плечом к плечу, а свои колени наклоняю к его:
— Повтори так, чтобы это звучало без отвращения, — прошу с улыбкой, а Дилан уже накрывает лицо ладонью, что-то в раздражении нашептывая под нос:
— Отстань, — вновь подталкивает меня плечом, чтобы отодвинулась, но сильнее прижимаюсь:
— Повтори, — настаиваю, но его не пробить, поэтому отодвигаюсь, все ещё смотря в лицо. — Ты тоже, — говорю без смущения, чем привлекаю внимание Дилана, и он, наконец, устанавливает зрительный контакт. — Ты тоже нужен мне, — наклоняю голову к плечу, растягивая губы в улыбку. О’Брайен моргает, уже не сильно сводя брови к переносице, отчего на лбу становится меньше эмоциональных морщин. Выглядит, мягко говоря, озадачено:
