Я не сплю, но пошевелиться боюсь, так как Дилан… Задремал. Он спит. Слышу его ровное дыхание, чувствуя, как грудная клетка увеличивается, давя мне на спину. О’Брайен иногда что-то шепчет, и это вызывает на моем лице улыбку. Ерзаю, пальцами сжав его запястье. Рука тяжелая, с жесткими венами. Осторожно переворачиваюсь на другой бок, приподнимаюсь на локоть. Парень лежит с закрытыми глазами, и во сне его лицо несильно расслабленно. Кажется, даже сейчас он хмурит брови. За окном медленно наступает вечер. Зимой темнеет рано. А мне нужно воспользоваться уборной. Хотя бы умыться. С ночи не смывала пот. Лоб немного липкий. Наверное, пахну неприятно. Мне тяжело оторвать взгляд от Дилана. Мне нравится наблюдать его таким, поэтому наклоняю голову, спокойно скольжу носом по его виску, вдыхая аромат кожи. Он что-то мычит, поэтому отрываюсь, осторожно сползая назад, чтобы слезть с кровати. Оставляю парня, медленно, на носках, иду к двери, в замок которой вставлен ключ. Видимо, у него паранойя, что кто-то может открыть с другой стороны. У меня такая же. Поворачиваю ключ и слышу щелчок. Открываю дверь, выходя в освещенный коридор, и тихо прикрываю за собой. Мне неудобно передвигаться одной по его дому. Всё-таки, немного смущаюсь миссис О’Брайен. Лучше проделать все быстро, чтобы не пересечься с кем-то в одиночестве. Только с Диланом, чтобы не ощущать такого давления и интереса со стороны его родных.
Иду к ванной комнате, точнее, так понимаю, что это она, поскольку находится в конце коридора. Дома, как всегда, пахнет свежей выпечкой. Мне кажется, мать Дилана хороший человек.
Мне остается пару шагов до двери ванной, как та распахивается от довольно неаккуратного движения, и внутри меня стынет кровь. Замираю на месте, тревожным взглядом вцепившись в лицо Донтекю, который с небольшим удивлением смотрит в ответ. И чем дольше мы молчим, тем сильнее растягиваются его губы в улыбку, а противный низкий голос пробуждает не самые желанные воспоминания.
— Привет, Мэй, — он будто мурлычет, как кот, заметивший раненую мышь. Легкая добыча. Хмурюсь, принимая серьезный вид:
— Что ты здесь делаешь? — да, он друг отца Дилана, но все равно задаю вопрос, сложив руки на груди. Слышу голоса позади, но они не приближаются, поэтому не отвожу взгляда от мужчины. Тот подходит ближе, расслабленно двигаясь:
— А ты, милая?
— Отвали, черт, — морщусь, отшагнув назад, когда Донтекю протягивает руку, пальцами касаясь моей щеки:
— Дай угадаю, — он как-то неприятно усмехается. — Ты здесь с Диланом, — утверждает, шепча так, будто это самое отвратительное, что могло со мной произойти. Со злостью смотрю на него, плюнув:
— Уходи, иначе я…
— Что? — мужчина заинтересован, и я выдаю уверенно:
— Я позову Дилана, — жестко. Донтекю всего секунду после моих слов молчит, и внезапно его прорывает на смех. Причем дикий и такой… Такой… Он… Смеется над моей уверенностью в том, что О’Брайен может защитить меня?
— Ты ждешь помощи от того, кто сам себе помочь не способен? — наклоняется вперед, опираясь руками на бедра, чтобы заглянуть прямо в мои глаза. Голоса со стороны лестницы громче. Кто-то поднимается сюда.
Смотрю в ответ, практически не моргаю, хотя в горле встает ком. Гнев и ненависть растут, и мне тяжело сдерживать себя. Я впервые настолько сильно сжимаю ладони в кулаки, так, что ногти впиваются в кожу, оставляя след.
— А ты знаешь, откуда у него эта фобия? — мужчина улыбается, шепча ещё тише. Двигается ближе. Ещё ближе. Могу чувствовать запах рыбы из его рта, так что сглатываю, щуря веки.
— Это я сделал, — явно желает запугать меня, но во мне усиливается только злость, поэтому морщусь, шикнув:
— Иди к черту! — знать не хочу. О чем бы он ни говорил, значит это все равно нечто нехорошее. И я хочу, чтобы именно Дилан рассказал мне. Помню его реакцию, когда ему показалось, что мне что-то известно. Не желаю повторять подобное.
Обхожу Донтекю, чтобы, наконец, дойти до ванной, но мужчина сжимает мое предплечье, дернув назад:
— Это я сделал с ним, — больно впивает ногти в кожу, вынуждая меня морщиться и пытаться оторвать его руку:
— Отвали! — повышаю голос, не жалею сил, когда бью его по груди, пихая от себя.
— Дон? — слышу мужской голос позади, но лишь краем глаза могу видеть приближающиеся фигуры. Донтекю дергает меня ближе, шепнув в лицо:
— И если ты будешь дергаться, то я сделаю это и с тобой… — усмехается. — А, точно… Я уже сделал, — рычит шепотом, а сквозь меня пробивает ток. Застываю, уставившись на него с болью распахнутыми глазами. Смотрю. Режу леденящим душу взглядом. Картинки встают на свои места, части сочетаются. Не могу даже вдохнуть полной грудью, а все свои силы отдаю на то, чтобы рычать:
— Ты мудак… — моргаю, сдерживая соленую жидкость. — Я убью тебя.
— Дон? — мужчина с приятной внешностью подходит ближе, оставляя жену позади, и кладет ладонь ему на плечо, стрельнув взглядом на меня. — Что случилось, и кто ты? — хмурится. Донтекю отпускает меня, поэтому отшатываюсь к стене, тяжело дыша.
— Это… — женщина улыбается. — Это Мэй, — она без труда запомнила мое имя.
