— Прощай, Мэй, — он должен. Уйти. Я знаю, но…
Опускаю руки, непроизвольно шагнув за ним, но замираю на месте, когда слышу за спиной громкий крик Лили:
— Да пошел ты! — обращение к Дейву, который проходит мимо меня, так и не подняв головы. Мне тяжело удается воспринимать происходящее. Пелена из слез мешает видеть, как Дилан ждет, пока его друг переступит порог. О’Брайен хмуро смотрит в пол, сглатывает, выглядит замученным. Продолжаю смотреть на него, с диким желанием восстановить зрительный контакт. В голове хаотично носится простое: «Посмотри на меня». Начинаю нашептывать холодными губами слова, борясь с чувством осознания. Да, безумное осознание, черт возьми. Все мы. Все. Я. Лили. Дилан. Дейв. Мы будто жили, ожидая этот день. Мы знали, что это произойдет. Что нам придется разойтись. Каждый, своей дорогой, но я… Я не могу принять это. Они нужны нам, мы нужны им, это… Неправильно.
Черт, Дилан, просто остановись, скажи, что я нужна тебе!
Он отворачивает голову, закрывает за собой дверь. До щелчка.
И в эту самую секунду мы становимся чужими.
Людьми, не имеющими никакой связи.
Лили плачет позади. Я стою, морально врастая в пол ногами. Всем своим существом. Смотрю на поверхность двери, словно она сейчас распахнется. Хочется ударить себя, чтобы вырваться из кошмара. Одного из таких, которые сводят меня с ума.
Мой мозг пустеет. Мысли вытекают. Они уходят из головы, оставляя только болевые ощущения. Одни эмоции. Моргаю, понимая, почему глотку рвет от чувства потерянности. Хочется кричать, но молчу. Молчание. Оно такое громкое. Именно в данный момент я хорошо понимаю это. Молчание кричит. Оглушает. Тихий плач Лили никак не влияет на меня. Медленно. Медленно разворачиваюсь. Медленно шаркаю ногами по паркету, не опуская на подругу взгляд. Мои глаза смотрят только в пустоту. Осознание. Мне необходимо все осознать, чтобы… Чтобы принести ещё большую боль.
Дилан О’Брайен отказывается от меня. Черт, я должна понять его, но… Я…
— Мэй, — строгий женский голос сверху. Вскидываю голову, глазами, полными слез и боли, полными потери и наивного ожидания, что сейчас все просто исчезнет и станет, как было, смотрю на мать, которая стоит на втором этаже, жестко говоря:
— Я заказала билеты. Рейс ночной, — она видит, что я полностью разбита, что теперь я — не живой человек, значит, буду послушна, ведь… Не могу принимать решений самостоятельно. Приоткрываю губы, начав пытаться что-то ответить, попросить о… О чем-то, я даже не знаю, чего желаю, просто… Я… Я не знаю.
— Собирай вещи, — мать равнодушно и строго заявляет. — Ты едешь в Вайберри, — ее взгляд немного смягчается. — Там тебе окажут помощь.
Не верю. Не могу верить. Опускаю голову, взгляд, еле сдерживая крик, что рвется наружу из самых легких. Все эмоции, вся их гамма наваливается на меня. Одновременно. Моргаю, слыша громкий стук в дверь. Всё плывет, будто в тумане. Не воспринимаю происходящее, когда мать проходит мимо, словно тень, она плывет в пространстве, открывает дверь. Слышу голоса. До неприятия знакомые. Слышу, как ругается Лили. Продолжаю стоять спиной. Не двигаюсь. Не оборачиваюсь, когда Роуз зовет меня. Никакой реакции. Дверь хлопает. Все вокруг затихает. Мать что-то говорит. Не воспринимаю. Осторожно поднимаю тяжелую ногу, берусь за перила, поднимаюсь.
Тишина в сознании.
Тишина вокруг.
Молчание.
Только далекий шум воды.
Иду по второму этажу, смотря сквозь пустоту. Пальцами нахожу ключи в кармане, щупаю, пока перебираю ногами. Больной взгляд опускается на дверь ванной комнаты, из-под которой единым сильным потоком вырывается ледяная вода. Черная. Мутная. Грязная.
Как я.
Не реагирую на неё, встав напротив двери комнаты. Справляюсь с замком, чувствуя, как вода проникает в обувь. Переступаю порог. Не закрываю за собой, просто иду вперед. Иду, не сворачивая. К кроватке, накрытой простыней. Глотаю. Рывком открываю её, стягивая постельное белье. Взглядом врезаюсь в игрушечное, неживое лицо младенца, стеклянные глаза которого смотрят в потолок. Шум воды возрастает. Поток способен снести меня с ног. Уровень жидкости быстро поднимается, настигая колен. Не обращаю внимания, наклоняясь, и беру малыша, отходя от кроватки. Шаг назад. Второй. Не слышу его плача, поэтому пальцами вожу по резиновой коже. Вода касается бедер. Ледяная. Омертвляющая.
Моргаю, ощущая, как равнодушие покрывает меня, и поворачиваю голову, уставившись в зеркало. На себя. На свое безликое лицо.
У меня нет лица.
