— Эй! — Дейв с ужасом замирает, когда из леса выбегают мужчины. Псы. Они с неприятным смехом окружают, заставляя Дейва отойти к обрыву. Он ругается под нос, хочет приблизиться к Дилану, но застывает на месте, теряясь, когда его друг вынимает оружие из кармана. Псы начинают хлопать, галдеть. Они кричат что-то, подгоняя и одобряя одного из своих. О’Брайен проверяет наличие пуль. Спокойствие и равнодушие. Дейв не может глотнуть. Он моргает, понимая, что голос дрожит:
— Эй… — шепчет, не зная, куда себя деть от шума, что загоняет его в угол. Дилан поднимает голову, взглянув ему в глаза.
Гудение, свист, «стреляй», «убей», «давай» — все это. Оно льется в потоке брани. Фардж моргает, зная, что его глаза уже слезятся, а брови еле хмурятся:
— Ты ч-чего? — запинается, сглатывая, и нервно усмехается. — Хэй…
Дилан поднимает оружие, направляет на друга, который больше не дышит. Больше ничего не слышит. Просто. Смотрит. На. О’Брайена. Тот. Равнодушно. Смотрит. В ответ. Между ними наступает секундная вселенская тишина. Дейв не верит, поэтому с неприятными слезами пускает смешок, сделав шаг к другу, еле качнув головой:
— Дил...
Выстрел.
Глава 48.
Весь мой дом погружен в темноту. Нет, с электричеством все в порядке. Почему-то я уверена, что именно во мраке меня никто не найдет. Давно мне не приходилось оставаться одной. Тяжело находиться в тишине первое время, но вот уже второй час после полуночи брожу по коридорам, привыкая к окружающему молчанию. Мышление остывает, злость отступает. Но обида остается. Думаете, почему меня так задело отношение О’Брайена? Если бы он попытался прояснить все нормально, поговорить, обсудить, то я бы ещё поняла его намерения, но он просто бросил меня. Просто не захотел заниматься этим. Заниматься мной.
Я говорила ему, что самый сильный страх — это стать ненужной. Он сказал, что я не нужна ему. Отказался, недолго думая. И тогда ощутила этот укол в сердце. Дернул за больное. Встревожил детский страх. Я правда почувствовала, как превращаюсь в ребенка прямо на глазах у человека, который стал занимать одно место по важности с моей матерью. Он отказался. Даже не изменился в лице. Нет, говорил с неприятным смешком, будто его слова — это очевидный факт. А мои — безумный бред. Дилан О’Брайен не создан для отношений, так почему я об этом не знала? Почему он сам начал проявлять ко мне что-то? Не верю. Не смогу поверить.
Хожу по кухне, иногда поднимая взгляд на окно. В руках сжимаю телефон. Ладони все ещё дрожат, но панические ощущения пройдут. Надо только перетерпеть. Прижимаю мобильный к уху, уже в который раз набирая номер Лили. Я должна обозначиться. Сообщить, что я здесь, я не уехала. Я с ней. Я не Дилан, ни Дейв. Не брошу её. Тем более, переживать все происходящее вместе будет легче. Если честно, да, осталась здесь, но понятия не имею, как и в каком направлении двигаться дальше. Мне нужно от чего-то отталкиваться. Необходима уверенность и знание того, что делать. А чего я хочу? Сначала найти Дилана и разобраться. В случае если он не заберет свои слова обратно, если не извинится, то я уеду, больше ничего не станет держать меня. Если же парень одумается, то будем уже решать, как помочь ему и Дейву. Выход есть. Всегда. Это я поняла, пока была у Оливера.
Роуз не отвечает. Пишу сообщение. Нет реакции. Видимо, она ещё не отошла от шока. Бедная. Завтра поеду к ней, не сейчас. Слишком поздно, да и мать её начнет противостоять. Не думаю, что она будет в восторге от моего присутствия.
Опускаю телефон, взглянув на экран. Черт. Складываю руки на груди, потирая плечи. Кожа холодная. Мороз пробирает до костей, и шоковое состояние немного напоминает о себе, иногда заставляя остановиться, замереть от ощущения растущей паники. Эмоций, вызывающих слезы. Я справлюсь.
Подхожу к окну, чтобы выглянуть на темную улицу, дорога между домами освещена бледным светом фонарей. Стою. Чувство одиночества растет в груди, но я глотаю его, томно выдохнув. Не смогу уснуть. Сейчас, смотря на ночные дома, полностью ощущаю, насколько Лондон неправильный город. Он полный одиночества, дарит тебе чувство ненужности. Холод. Мороз. Снег. Ничего теплого. Только серость. Не удивлена, что многие здешние проникаются идеей суицида. Депрессия — твой друг, если ты живешь в стенах зданий Лондона.
Продолжаю стоять на месте, иногда опуская взгляд на подоконник, и спокойная улыбка проявляется на лице. Мать уже успела протереть пыль и полить цветы. Поразительная женщина. Убралась перед выездом. Очень благодарна, что она доверилась мне, значит, она уверена в моей силе. Обещала перекинуть мне деньги на карточку, звонить. Часто звонить. Я не против. Буду рада её слышать. Главное, чтобы отец не узнал, где она. А мужчина будет искать, ведь мать заблокировала его счет, чтобы тот больше не смог распоряжаться деньгами, иначе бизнес накроется. У взрослых свои проблемы и их много. Не хочу отягощать.
