— Я просто… — хрипит. — Я думал, ты уехала, — явно сбит с толку, но продолжаю молчать, щурясь, чем давлю на парня, который изнуренно опускает руки. — Я хотел есть, поэтому… — замолкает. Больше не может говорить. Продолжает смотреть в ответ. Я сжимаю нож, пряча его в карман, и без лишних слов спускаюсь, отворачивая голову. Прохожу мимо Дейва, и тот, кажется, хочет коснуться меня рукой, но не делает этого. Не надо. Захожу на кухню, не включаю свет. К холодильнику. Мама оставила мне еды. Надо разогреть в микроволновке. И все. Фардж неуверенно проходит за мной, остается на пороге, будто ждет разрешения сесть за стол. К слову, передвигается он странно, будто каждое движение приносит дискомфорт. Вынимаю контейнер с вареной куриной грудкой, ставлю греться, а пока грею чайник. Молча. Держу все в себе.
— Мэй? — он с напряжением обращается ко мне по имени. Не мычу в ответ. Просто поворачиваю голову, взглядом упершись ему в грудь. Не хочу смотреть в глаза. Молчание. Отворачиваюсь. Пока вожусь с едой, Фардж не шевелится. Я хочу казаться невозмутимой, но сама не понимаю, как задаю вопрос:
— Где Дилан?
Наверное, проходит чертова бесконечность, после которой Дейв дает ответ:
— Думаю, на программе.
Оглядываюсь, все же посмотрев ему в глаза, и Дейв читает во мне неприятное удивление.
— Он… — запинаюсь, хмурясь. — Он вернулся в банду?
— Он и не уходил, — парень начинает передвигаться мелкими шагами по кухне. Видит, что я все еще не понимаю, поэтому объясняет:
— Главный ждал, что он вернется.
— Я… — отвожу серьезный взгляд, не веря. — Подожди, но… — заикаюсь. Чайник кипит.
— Разве он не предал их? — могу говорить.
— Ну… — Дейв еле присаживается на стул. Замечаю, как морщится его лицо. У него что-то болит?
— Он провинился, это так. В нем усомнились, но он доказал свою преданность, так что…
— Как? — в голове не укладывается, поэтому начинаю пальцами давить на виски.
— Подожди. Они хотели убить тебя и… Стой…
— Успокойся…
— Что за черт происходит? — повышаю тон голоса, подходя к столу. — Почему он с ними? И ты… Тебя оставили в покое? Как Дилана приняли обратно?
У Дейва явно начинает болеть голова от моих вопросов, но не могу молчать. Парень отпускает биту, начав тереть лоб, и еле собирает свои мысли, чтобы дать ответ:
— Я думаю, это был его план. В тот день он постоянно проверял телефон, кто-то ему названивал. Скорее всего, они с Джо все устроили, но мне не сказали, чтобы выглядело правдоподобно…
— О чем ты? — нервно дергаю ткань свой кофты, внимательно слушая Дейва, который открыто нервничает, пока признается:
— Дилан показал Псам, на чьей он стороне… — смотрит на меня, часто моргая. — Он… Ну…
— Что? — я готова кричать и бить по столу, чтобы оживить Фарджа.
— Он стрелял в меня, — сглатывает. Я затыкаю рот, непроизвольно сделав шаг от стола, а рукой нахожу спинку стула, чтобы опереться. Смотрю на Дейва, который… Никакой. Ни живой. Ни мертвый. Сидит. Дышит. Но… Не существует.
— Он стрелял… — пытаюсь проговорить, но не верю.
— Да. Я сам был в шоке, — усмехается, но нервно, и, кажется, его глаза горят какой-то болью. — Потом все Псы долго били меня, — он дрожит или мне кажется? Господи… Парень постоянно глотает, следя за моим выражением лица:
— А потом толкнули в воду и… Я очнулся уже у Джо.
— Джо — это… — хочу знать.
— Это местный… — он не отвечает, решая скрыть информацию. — В общем, он ни на чьей стороне, просто у него должок перед Диланом, поэтому помогает бесплатно.
— Дилан договорился с ним, чтобы… — не могу нормально мыслить. — Стоп. То есть, он сейчас там? Это все… Боже, — тру лоб.
— Джо сказал, что у Дилана «Программа».
— Что за чертова программа? — еле успеваю усваивать информацию. Мне необходимо сосредоточиться. Дейв вряд ли хочет говорить об этом, но я оказываю на него психологическое давление, поэтому он сдается:
— Это специальный курс, который должен повысить какие-то навыки.
— И в чем суть программы Дилана? — уже не могу стоять, поэтому сажусь на стул.
— Джо сказал… — задумывается. — Ты ведь в курсе о проблеме с касаниями? — киваю. — Так вот раньше Дилана просто учили бить первым, чтобы избежать долгого контакта, а теперь его будут учить простой агрессии.
— На прикосновения?
— На любое прикосновение. То есть, — Дейв еле соображает. — Любое, Мэй, — не смотрит мне в глаза, уставившись куда-то в сторону. — Главному не нужны те, кто контролирует себя. Ему нужна армия. Те, кто будет слепо выполнять приказы. А гончие — они должны быть самыми… — замолкает, но я сама заканчиваю:
— Жестокими, да? — сглатываю, с тревогой опуская взгляд.
— Да, так что сейчас тот самый период, когда все гончие проходят программу, и…
— И что будет по окончанию? — перебиваю, не зная, как сдержать в себе давление.
— Ты знакома с Оливером, так? — Дейв пытается быть мягче, но говорит жестко и грубо. Я хмуро смотрю на него, вновь ощутив укол в груди.
— Будет целая шайка таких, как он. И среди них будет Дилан. Такой же, — его голос. Его тон. Его вид. Дейв Фардж тонет в безысходности, поэтому уже опускает руки. Опустил.
